Читаем без скачивания Предательство - Фиона Макинтош

Элисса поймала его взгляд. Ее губы дрожали, но она заставила себя улыбнуться, без слов обещая вечную преданность единственному человеку, которого любила. Потом подняла руку, словно хотела его коснуться.

Этот простой знак пламенной любви вызвал настоящую бурю чувств и эмоций у людей. Площадь огласилась громкими рыданиями женщин. Мужчины неловко глядели себе под ноги.

Ее величество королева Найрия не желала видеть, как Тора привязывают к кресту. Она отвернулась и посмотрела на Меркуда. Взгляд королевы был полон тоски. Оба присутствовали на казни не по доброй воле, оба были вынуждены скрывать боль.

В это время Лорис смотрел на Элиссу и испытывал совсем иные чувства. Он не ожидал, что может так страстно желать женщину. Может быть, остановить казнь? Но… удержит ли он власть, если пойдет на попятный?

Бывший Инквизитор Гот и его новая сообщница Ксантия — переодетые, прикрывая лица, — стояли в толпе и упивались нарастающим беспокойством. Их радость омрачало лишь одно: они уже не смогут приложить руку к гибели человека, которого ненавидели — каждый по своей причине.

Найрия не ошиблась: глядя, как его ученика готовят к смерти, Меркуд в самом деле пытался скрыть чувства. Но королеве и в голову не могло придти, что на самом деле мучает старика. Ритуал, который он намеревался провести, был чрезвычайно сложен. Удастся ли он? Меркуд был не просто обеспокоен — он трепетал. Собрав все силы и стараясь не потерять ни крупицы, он ожидал подходящего момента.

Внезапно толпа смолкла. Меркуд понял, что Тора поднимают на кресте.

Так оно и было. Двое стражников ухватились за перекладины, третий направлял основание в паз. Тор знал всех троих: последние несколько лет они чуть ли не каждый день вместе упражнялись с мечами, вместе пили эль… Казнью командовал Херек. Видно было, что никакого удовольствия он от этого не испытывает. Капитан отрывисто выкрикивал приказы, торопил подчиненных, чтобы побыстрее покончить с этим недостойным делом.

Когда крест встал, Тор почувствовал толчок. Теперь он неловко висел на руках, а внизу шевелилось море человеческих лиц. Наверно, он мог назвать всех по именам. Одним из первых он узнал Саксена, который стоял недалеко от возвышения. Потом по толпе пробежал шепот, люди начали показывать пальцами: красавец сокол, с которым молодого лекаря часто видели в городе, бесшумно приземлился на верхушку креста.

Клут угрожающе расправил крылья и огляделся. Он ничего не мог поделать с яростью, внезапно охватившей его — чувство, которое появлялось крайне редко.

«Я здесь, Тор».

«Будь осторожен, чтобы в тебя не попали камнем», — ответил Тор. Его голос дрожал.

«Я не боюсь. И ты не боишься. Мы вместе».

Тор почувствовал, как по щекам текут слезы, и не мог остановиться. Наверно, сейчас он выглядел не слишком браво, но ему было все равно.

«Только не умирай вместе со мной, Клут. Прошу тебя».

«Обещаю: я умру, только если ты умрешь на самом деле».

Херек огласил приговор. Капитан был не слишком хорошим оратором, и Готу это очень не понравилось. Неужели такое важное дело не могли доверить никому, кроме этого солдафона? Оттарабанил текст и, едва закончив, свернул пергамент!

Тор скорее почувствовал, чем услышал, как капитан обращается к нему. Не желает ли осужденный что-нибудь сказать? Толпа мгновенно смолкла. Стало так тихо, что он услышал собственное дыхание.

— Прошу прощения у всех, кто меня любил или считал другом, — он смотрел на Элиссу, потом повернулся к Лорису, и тому показалось, что темно-голубые глаза лекаря глядят прямо ему в душу: — Я прощаю вас, мой король.

Теперь тишина была наполнена благоговением. Уходил поистине достойный человек.

Не смея нарушить молчание, Джод знаками просил людей посторониться и дать ему место. Он должен был встать примерно в тридцати шагах от креста, прямо напротив Тора. В руках палача уже появилась корзина с отвратительными тяжелыми камнями.

В этот миг Тор почувствовал, как возникает мысленная связь.

«Ты готов?» — спросил Меркуд.

«Ты уверен, что у нас получится?»

«Мы попробуем. Ни у кого еще не получалось. Ты должен понять: наши души обменяются телами. Ты будешь жить в моем теле, пока мы не сможем вернуть тебя в твое собственное. А мой дух войдет в твое тело».

«Но, Меркуд… почему ты должен умереть в моем теле?»

Джод опустил корзину на землю.

«Это единственный путь. Мое время пришло. Я нашел тебя, и теперь у тебя своя дорога. Ты должен жить, а я должен умереть. Используй мое тело, чтобы добраться до Сердца Лесов. Там ты будешь в безопасности. Времени больше нет. Несмотря на все, что я сделал, мой мальчик, я люблю тебя. Соберись с силами и откройся для меня. Сейчас. Мне потребуется вся твоя мощь».

Охваченный ужасом, Тор повиновался, и Цвета закипели вокруг него, неукротимые, как пламя. На миг Меркуд замер. Он был потрясен. Есть ли предел силе, которая вдруг оказалась в его распоряжении? Но оторопь быстро прошла: это будет длиться лишь несколько мгновений, и второго случая уже не представится.

Держа в каждой руке по камню — они были похожи на грубые шары, — Джод заговорил в последний раз.

— Закрой глаза, мальчик. Я буду целить тебе в голову. Так будет быстрее, — по привычке он взвесил камень в правой руке. — Я еще ни разу в жизни не промахнулся.

Палач замахнулся. Ксантия улыбнулась, и Гот с радостью увидел, как Тор зажмурился. Но они не знали, зачем он на самом деле закрыл глаза. Именно в этот миг могучий поток силы обрушился на Меркуда и поглотил обоих — учителя и ученика. Это было самое удивительное волшебство, какое творилось в этом мире за последнюю сотню лет.

«Давай!» — громко прокричал Меркуд. Прямо на него катился могучий вал, который грозил вот-вот выйти из повиновения.

Толпа видела, как Джод со всей силы метнул камень, который попал осужденному точно в лоб. Череп тошнотворно хрустнул, кровь брызнула во все стороны. Вслед за первым полетели еще два камня: один угодил в висок, второй — в грудь, чтобы удар остановил сердце.

Потрясенные, притихшие, люди смотрели, как медленно угасает свет в темно-голубых глазах Торкина Гинта — наверно, самых ярких на свете, — а по белой рубашке расползается пунцовое пятно.

Сокол горестно закричал, забил могучими крыльями и поднялся в воздух, чтобы улететь прочь с этого места позора и гибели.

Где-то в глубине Великого Леса завыла серебристая волчица.

Лорис смотрел на Элиссу. Ее хрупкие плечи дрожали, по щекам градом катились слезы, а глаза не отрываясь смотрели в лицо возлюбленного, теперь изуродованное до неузнаваемости.

Король не находил себе места. Да, приговорив к смерти Торкина Гинта, он действовал в рамках закона. Более того: подчинялся его требованиям, как послушный слуга. И все же в его власти было остановить этот ужас. Он мог.

Если бы хотел.

Но в тот день, когда он, Лорис, увидел в тронном зале Элиссу, в нем проснулась ревность, с которой он ничего не мог сделать. Почему эта женщина досталась Тору? Тем более — в нарушение запретов… Следование этому извращенному ходу рассуждений приводило к необходимости точно следовать букве закона и оправдывало короля.

Теперь Лорис сожалел о своем решении, о своей зависти, своей слабости. Он ненавидел себя. Он ненавидел себя за то, что снова предал Найрию — хотя бы в мыслях, — предал Тора… и эту молодую женщину, которую был обязан защищать как король, как мужчина.

— Любовь моя…- сквозь слезы прошептала Найрия. Лорис остановил ее: он заметил, что Элисса, которая до сих пор не сводила глаз с мертвеца, висящего на кресте, отворачивается, чтобы посмотреть на него. На предателя.

Теперь на ее гордом лице было лишь презрение. Потом Элисса провела рукой по лбу, словно для того, чтобы откинуть золотистую прядь, посмотрела на королеву, вежливо кивнула ей и скрылась полутемных покоях. Стража последовала за ней.

— Она никогда мне не простит, — вырвалось у Лориса.

— Вам не нужно ее прощение, Ваше величество, если вы не совершали греха, — отчеканила Найрия и отвернулась. Ей хотелось уйти отсюда, спрятаться у себя в покоях. Однако пытка еще не закончилась.

Она увидела, как старый лекарь пытается встать с кресла, в котором сидел с тех пор, как началась казнь. Он казался оглушенным.

— Меркуд! — королева бросилась к старику.

Лекарь встал и тут же привалился к стене, словно не мог держаться на ногах. Серые глаза смотрели с какой-то странной отрешенностью. Лорис, поспешив следом, подхватил старика и уже оборачивался, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, когда Меркуд проговорил:

— Все хорошо. Просто дайте мне немного постоять и прийти в себя.

Его голос звучал странно, хрипло. Король и королева смотрели, как он судорожно хватает ртом воздух. Потом взгляд старика прояснился. Наверно, его слишком потрясла смерть ученика, подумала Найрия. Губы лекаря дрогнули, их тронула кривая улыбка… и тут же исчезла.