почему она не поддерживает наши войска на поле?»
Читатель, наверное, может уже с ходу дать Иосифу Виссарионовичу правильный ответ — КВ ждали наступления немцев через Неву и вдоль Московского шоссе от Тосно. С началом немецкого наступления они даже не сдвинулись с места. Однако с возникновением кризиса под Красногвардейском в 42-ю армию выдвигалась 1-я танковая дивизия, 51-й танковый батальон и танковый батальон П. С. Житнева (23 танка КВ). Вскоре они себя показали. Однако за 9 сентября в немецких оперативных документах действительно нет упоминания об использовании обороняющимися советскими войсками «сверхтяжелых танков».
Жалобы на активность советских ВВС также отсутствуют. ВВС Ленфронта и ВВС КБФ 9 сентября действительно не нацеливались на наступающего противника. Они атаковали аэродром Сиверская и работали по немецким войскам в районе Шлиссельбурга. Скорее всего, ориентация на удары по аэродромам была следствием массированного налета 8 сентября. Было заявлено об уничтожении на земле 7 самолетов противника, но немецкие данные эту заявку не подтверждают. Артиллерийский огонь обороны также не впечатлил наступающих. В ЖБД XXXXI корпуса отмечается: «Вражеская артиллерия, против которой действует Люфтваффе, не слишком активна».
Бомбардировщик Ю-88 эскадры KG76.
На второй день наступления немецкие танковые соединения продолжали эксплуатировать эффект удара в той точке, где их ждали в последнюю очередь. В ЖБД XXXXI корпуса отмечается: «Передовые части 36-й пд продвинулись, не встретив сопротивления противника, и обстреляли отступающие по дороге Кавелахта — Красное Село колонны противника. Создается впечатление, что противник там, где укрепленная линия прорвана, отходит ко второму рубежу» и «1-я тд атакует оборонительные сооружения южнее Большой Истинки и Тихвинки. Сопротивление пехоты и артиллерии противника в промежуточном пространстве слабое». После мощного авиаудара пикировщиков VIII авиакорпуса во второй половине дня 10 сентября немецкие подвижные соединения пробиваются к высотам у Дудергофа и захватывают казармы в Дудергофе. При этом нельзя сказать, что инженерное оборудование обороны на этом направлении было слабым или даже вовсе отсутствовало. Немцы отмечают ее оборудование «полностью стальными ДОТами со стенками толщиной 10–15 см».
Однако тактические успехи 4-й танковой группы если и воодушевили командование группы армий, то ненадолго. Вообще 10 сентября стало для фон Лееба днем плохих новостей. Из ОКХ прибыло предписание передать XXXXI моторизованный корпус Рейнгардта группе армий «Центр» «в хорошем состоянии». В свою очередь, командир XXXIX моторизованного корпуса Шмидт доложил, что «русская 54-я армия и кавалерийская дивизия» угрожают правому флангу группы армий «Север». Для парирования кризиса на этом направлении было решено задействовать 8-ю танковую дивизию. Когда танковая дивизия прибыла три дня спустя, надобность в ее использовании миновала. Однако в итоге в наступлении на Ленинград она не участвовала.
К 12 сентября 1941 г. до города стали дотягиваться не только крупповские чудо-пушки, но и обычные корпусные орудия германской армии. Произошло это с прорывом немецких войск в обход Красногвардейска. В ЖБД XXXXI корпуса по этому поводу есть достаточно циничная запись: «Корпусная артиллерия впервые обстреливает военные объекты Ленинграда. Решение о том, следует ли рассматривать Ленинград в качестве открытого города, принято автоматически после появления вражеской артиллерии в черте города и многократных воззваний к населению касательно обороны города»[410]. Видимо, в штабе корпуса Рейнгардта не знали, что планомерный обстрел города идет уже с 4 сентября.
К вечеру 12 сентября на правом фланге 2-й гв. ДНО части 6-й танковой дивизии вышли на дорогу Красногвардейск — Пушкин, а на левом фланге пехота 269-й пехотной дивизии продвинулась до Бол. Руслово, вплотную приблизившись к этому же шоссе с востока. Ополченцы оказались полуокружены. Однако для прорыва из потенциального «котла» еще оставался узкий коридор вдоль шоссе.
В ЖБД XXXXI корпуса вечером 12 сентября отмечалось:
«Похоже, в оборонительном фронте противника образовался разрыв, который он не в состоянии закрыть. Несмотря на упорное сопротивление противника в отдельных местах, начинают появляться в возрастающем количестве признаки разложения. Они показывают, что хребет вражеской обороны сломлен, действия противника позволяют сделать вывод об отсутствии организованного руководства. Создается ощущение, что воля противника к планомерному сопротивлению сломлена. Весьма возможно, что быстрым ударом, наступая танками по как можно большему числу дорог, удастся с ходу взять Ленинград. Тем самым удастся не допустить планомерного уничтожения промышленности и самого города, а также лишить противника возможности организовать сопротивление, пусть даже безнадежное»[411].
Однако если оборона пехоты дрогнула, то танковые части Ленинградского фронта сказали свое веское слово. Утром 13 сентября в ЖБД XXXXI корпуса отмечается: «В полосе 1-й тд небольшим группам сверхтяжелых танков противника удалось прорваться и нарушить наши коммуникации в тылу». Тем не менее отдельные результативные атаки танков изменить общую обстановку уже не могли.
Так или иначе, наступление группы армий «Север» с первоначально ограниченными целями сокращения фронта неожиданно обрело перспективу стремительного захвата города на Неве. Разумеется, германское командование не стало бы упускать такой благоприятной возможности для достижения успеха стратегического значения. Однако препятствием на пути к этому была необходимость передать XXXXI корпус в группу армий «Центр». Кроме того, резервов для ввода в прорыв у командования группы армий «Север» попросту не оставалось. В качестве ложки дегтя в бочку меда успешного наступления корпуса Рейнгардта последовало сообщение из штаба танковой группы: «На силы 8-й тд корпус может не рассчитывать, поскольку внезапный удар противника в южном направлении сковал силы дивизии в ее нынешнем районе».
Начинало казаться, что долгожданный, но все равно неожиданный успех будет безвозвратно упущен. Фон Лееб 12 сентября записал в дневнике: «Нет согласия на то, что дивизии, входящие в состав корпуса, могут оставаться здесь и в дальнейшем»[412]. Согласие в итоге было получено. На следующий день, 13 сентября, фон Лееб с удовлетворением записал в своем дневнике:
«Генерал-фельдмаршал Кейтель в середине дня передал по телефону начальнику штаба группы армий „Север“, что группа армий, если ей это необходимо, может рассчитывать на отсрочку в 48 часов, касающуюся вывода из ее состава мобильных соединений»[413].
Тем временем по приказу командующего 42-й армией 2-я гвардейская ДНО 13 сентября оставила г. Красногвардейск и отошла к северу, чтобы избежать окружения и разгрома. Оборона на подступах к городу постепенно теряла
