Разбойник долго молчал, юноша даже приподнялся посмотреть, услышал ли его Панамон, и натолкнулся на его внимательный взгляд.
— Посланник Черепа, говоришь? Да ты знаешь об этой истории намного больше меня. Вот ты и расскажи мне о моем приятеле.
— Значит, ты обманул меня? — спросил Ши. — Он вовсе не калека и не изгнанник из родного племени. И он не убивал своих обидчиков.
Панамон весело засмеялся и почесал усики своей железной кистью.
— Может, и обманул. А может, так все и было. Понятия не имею. Мне всегда казалось, что с ним должно было случиться что-то подобное, если уж он связался с таким, как я. Он точно не вор, а кто — я не знаю. Однако он мой друг, это правда. В этом я не солгал.
— Откуда он родом? — спросил Ши после минутного молчания.
— Я повстречал его на севере пару месяцев назад. Он шел со стороны Чарнальских гор, измученный, раненый, едва живой. Понятия не имею, что с ним произошло, он никогда не пытался мне рассказать, а я и не спрашивал. Он предпочитает молчать о своем прошлом, как и я. Несколько недель я выхаживал его. Я немного знаком с языком жестов, и он меня понимал, так мы и общались. Свое имя он мне тоже показал руками. Мы немного узнали друг о друге, совсем немного. Знаешь, нам было хорошо вместе, мы весело проводили время. Жаль все-таки, что он не вор.
Услышав последнее замечание, Ши покачал головой и тихо хмыкнул. Все-таки Панамон Крил неисправим. Он не понимал, как можно жить иначе, да и не хотел понимать. Отнимать у людей все, что понравится, не обращая внимания на их чувства, было для него единственным нормальным занятием. И все же дружба оставалась главной ценностью даже для заносчивого грабителя. Поневоле Ши начал испытывать странную привязанность к этому человеку, хотя их характеры и взгляды на жизнь не имели ничего общего. Впрочем, это не мешало им прекрасно понимать друг друга, да и сражение с общим врагом сблизило их. Должно быть, для зарождения дружбы большего и не требовалось.
— Откуда эта тварь могла его знать? — не унимался Ши.
Панамон рассеянно пожал плечами, давая понять, что ему все равно. Наблюдательный юноша, впрочем, не поверил его деланому равнодушию. Панамон, без сомнения, хотел больше узнать о прошлом своего друга. Было очевидно, что посланник Черепа узнал могучего тролля, но что связывало Кельтсета с этими тварями из мира призраков? Когда крылатое чудовище увидело великана, в его злобных глазах отразился нешуточный страх, а Ши даже представить не мог, что его могущественного врага может испугать какой-то смертный. Панамон тоже заметил это и наверняка задавал себе тот же вопрос.
Когда вернулся Кельтсет, закат уже догорал, слабые отсветы вечернего солнца тускло освещали темный лес. Тролль старательно уничтожил все их следы на поле и протоптал несколько ложных цепочек для тех, кто попытается проследить их путь. Панамон чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы передвигаться самостоятельно, но попросил Кельтсета поддерживать его, пока они не найдут подходящее место для ночевки. Становилось темно, и путники решили подождать рассвета. Юному Омсфорду поручили вести покорного Орла Фейна на веревке, он неохотно, хотя и безропотно, согласился. Панамон снова попытался бросить надоевший мешок карлика, однако тот ни в какую не хотел расставаться со своими сокровищами и тотчас принялся завывать с такой тоской, что Крил приказал заткнуть ему рот, и несчастному карлику оставалось лишь приглушенно стонать. Но едва они попытались войти в лес, отчаявшийся пленник бросился на землю и отказался вставать, даже когда совершенно взбешенный Панамон злобно пнул его. Конечно, Кельтсет мог бы тащить пленника и помогать Панамону, но возня с карликом не стоила таких усилий. Бормоча в адрес упрямца самые ужасные проклятия, Крил наконец приказал троллю взять мешок, и все четверо вошли в темнеющий лес.
Когда тропинку скрыла густая мгла, Панамон приказал разбить лагерь на небольшой поляне между огромными дубами, накрепко сплетенные кроны деревьев надежно укрывали путников. Карлика привязали к дереву, а сами занялись костром и приготовлением ужина. Когда еда была готова, веревки пленника ослабили настолько, чтобы он тоже мог поесть. Хотя Панамон не знал точно, где они оказались, он даже не побоялся развести костер, почти уверенный, что никто не станет выслеживать их среди ночи. Вероятно, он чувствовал бы себя не настолько уверенно, если бы знал об опасностях непроходимого леса, который окружал темные утесы Паранора. Однако, на счастье, четверо путников забрели в соседний лес, а страшные заросли вокруг Паранора остались на востоке. В той части дубравы, где они остановились на ночлег, редко бывали слуги Повелителя чародеев, и лишь случайный путник мог ненароком натолкнуться на их стоянку. Они ели в молчании, голодные и усталые после долгого дневного перехода. Надоедливый Орл Фейн перестал ныть и жадно поглощал еду, его хитрое желтое личико тянулось ближе к теплу небольшого костра, а темно-зеленые глаза устало скользили с одного лица на другое. Ши не обращал на него внимания, думая, что можно рассказать Панамону о себе, о своих Друзьях, а главное — о волшебном мече. Когда ужин закончился, он так и не пришел ни к какому решению. Пленника снова привязали к ближайшему дубу и позволили свободно дышать без кляпа, взяв с него обещание не вопить и не хныкать. А потом, удобно устроившись у догорающего костра, Панамон выжидающе посмотрел на юношу.
— Подходящее время, чтобы рассказать об этой истории с мечом, тебе не кажется? — начал он живо. — Никакой лжи, никакой полуправды, и ничего не утаивать. Я обещал свою помощь, но мы должны доверять друг другу, чтобы не получилось как с этим жалким предателем. Я был с тобой открыт и честен. И от тебя жду того же.
И Ши рассказал ему все. Начиная рассказ, он не собирался этого делать. Он даже не знал толком, что именно можно открыть разбойнику, но одно событие влекло за собой другое, и, прежде чем юноша успел опомниться, он выложил все. Он рассказал о встрече с Алланоном и о появлении посланника Черепа, которое вынудило братьев бежать из Тенистого Дола. Потом пришлось упомянуть о дороге в Лих к Мениону, об их бегстве через ужасные Черные Дубы до Кулхейвена, где они присоединились к остальному отряду. О переходе через Драконьи Зубы он рассказал лишь вкратце, потому что и сам помнил подробности довольно смутно. Потом он упал с узкой тропы, прозванной Морщиной Дракона, в горную реку, и бурный поток унес его на равнины Рабб, где он и попал в плен к карликам. Панамон слушал не перебивая, глаза его широко открылись от удивления. Тролль сидел рядом в непроницаемом молчании, грубое с виду, но светящееся разумом лицо было постоянно обращено к хрупкому южанину на протяжении всего рассказа. Неподалеку беспокойно ерзал Орл Фейн, карлик постанывал, бормоча что-то невнятное, и тоже слушал с остальными, взгляд его затравленно метался по сторонам, словно он в любую минуту ожидал появления Повелителя чародеев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
