– Спасибо за добрые вести, – сказал ночной гость. – А с мундштуком от кальяна вышла простая история…
– Багдадский вор, да? – нетерпеливо перебил его человек. – Он в самом деле проходит сквозь стены или у него тоже есть джинн?
– Ни то ни другое. Всё просто, но в то же время и необыкновенно. Один молодой человек купил у голландских матросов маленькую обезьянку. Он разбрасывал у себя в комнате золотые монеты и кормил обезьянку только тогда, когда она ему эти монеты приносила. И по ночам, подобравшись к какому-нибудь богатому дому, он запускал голодную обезьянку внутрь, через решётку окна. Она находила монеты или женские украшения – как это было с женой кади – и приносила хозяину. И тогда он обезьянку кормил. Но случалось так, что она находила в спящем доме еду и возвращалась сытая – и без золота. Тогда хозяин стал добавлять в её пищу опиум. А опиум вызывает болезненное привыкание. После этого обезьянка могла есть только сдобренную опиумом пищу, и каждую ночь приносила хозяину золото и драгоценности. А однажды молодой человек пообещал общине воров, что украдёт мундштук от кальяна великого вали. Он сделал похожий мундштук из свинца, выкрасил его в жёлтый цвет, натёр табаком и прятал в разных углах своего дома. Обезьянка получала опиум только тогда, когда находила мундштук. А дальше – стоило лишь подобраться ночью к угловой башне дворца и запустить обезьянку между прутьев решётки. По запаху она отыскала кальян и унесла мундштук. Он, должно быть, легко снимается с дымовой трубки?
Наверху, на стене, долгое время молчали. Наконец человек вздохнул и сказал:
– Никогда ещё я не слышал новости столь приятной. Теперь буду знать, что всё ценное нужно всего лишь запирать на замок – и спать спокойно. Я благодарен тебе. Могу ещё сообщить, что один из знакомых Тома, англичанин по имени Стив до сих пор находится здесь, у Хумима. Сидит в подвале. Он тебя не интересует?
– Он – нет, – ответил монах. – Пусть сидит. Здесь для него – хорошее место.
После этого Хасан вывел торговца секретами за пределы дворца и тепло попрощался.
– Всех вам благ, о эфенди, – сказал он, складывая ладошки перед собой и низко кланяясь.
– Всех благ и тебе, моя милая, – ответил гость и ушёл, оставив Бигюль в растерянности и недоумении.
ЛОГОВО ЛЮПУСА
В одну из ночей ранней осени на западный берег Англии лёг нежданный заморозок. Камни, почва и не успевшая облететь листва были покрыты колкой пыльцой инея. Перед рассветом у берега появился одинокий, побитый штормом корабль. Ветер, пронзительный и холодный, гнал довольно высокие волны. Они часто и зло били в поскрипывающий борт. С корабля, невзирая на волны и ветер, спустили большую двенадцативёсельную шлюпку. Она доставила к берегу двух человек и тотчас повернула обратно. Двое – старый монах и высокий, крепкого сложения матрос даже не проводили её взглядами. Они молча стояли, чуть наклонившись навстречу бьющему в их лица ветру, и вглядывались в серую холодную даль.
– Монастырь в той стороне? – спросил матрос.
Его спутник кивнул. Ветер сорвал с него капюшон монашеского старого балахона. Ещё больше склонив обнажившуюся бритую голову, он шагнул вперёд. Под подошвой вытертой грубой сандалии затрещали смёрзшиеся стебли водорослей. Взобравшись по каменистому откосу на высокий гребень берега, они пошли прочь от моря, – без дороги, но в направлении явно хорошо им известном. Монах нёс объёмный тюк. Его спутник, несмотря на очевидную силу, был обременён одним лишь деревянным треугольным футляром. Голова его тоже была обрита, но он повязал её куском плотной ткани – на пиратский манер, с узлом под затылком.
К вечеру они достигли местности, где возвышались три большие горы. На средней, более низкой, а следовательно, достаточно скрытой от ветра и от случайного взгляда, белели стены монастыря.
– Вот и “Девять звёзд”, – сообщил монах бледному от усталости спутнику. – По моим подсчётам патер Люпус добрался сюда дня четыре назад. Теперь он окружил себя отрядом отборных бойцов, насторожился и ждёт.
– Нас? – хрипло спросил высокий матрос.
Монах кивнул.
– Но Альба, – после небольшой паузы снова проговорил матрос, – если ты уверен, что Люпус здесь, то почему ты не взял людей из Магриба и Плимута?
– Люди Магомеда и Абдуллы имеют восточную внешность. Их трудно было бы провезти. Пантелеус и его Серые братья для войны не годятся. Они просто учёные, хотя и безупречно надёжные люди. Принц Сова, как мне сообщили, плотно увяз в Плимуте. Там, хотя и с трудом, положили всю армию ван Вайера. Но сам Крошка исчез, и это очень нехорошо. Кроме того, в тайном обществе охотников за черепами оказались могущественные дворяне – с высокими титулами, богатые и даже из королевских придворных. Некоторые могут брать в пользование отряды из регулярной армии. Нет, люди Совы нужны там. А самое главное – нам нельзя появляться здесь со сколько-нибудь большим отрядом. На нас сейчас смотрят в несколько подзорных труб, и сам Люпус, поверь мне, в этот миг поспешно бежит на стены, чтобы взглянуть на нас лично. Увидев только двоих, он останется в монастыре. А вот если бы он хоть немного усомнился в своей безопасности, то шёл бы по одному из подземных ходов. А некоторые из них тянутся на десятки миль в разные стороны.
– На десятки миль? Но возможно ли это?
– Вообрази себе труд сотен рабов-смертников на протяжении пары веков.
Бэнсон замолчал, задумавшись. Потом снова сказал:
– Знаешь, Альба, мне что-то Люпус не кажется страшным злодеем. Всё время бегает, словно заяц.
– Ты, Бэн, совершенно ничего не знаешь о нём, – вздохнув, ответил монах. – И поверь мне, – одно это делает тебя счастливым. Но если будет желание – я тебе о нём расскажу.
– Когда? – заинтересованно спросил Бэнсон.
– Думаю – скоро. Сразу, как только нам удастся его убить.
– Нам?! Двоим?
– Нет. Мне – одному. Тебя я взял не для помощи, а для обучения. Здесь у меня будет возможность дать тебе урок, какой ты не сможешь получить ни от кого больше на этой земле.
– Какой урок, Альба?
– Как в одиночку справиться с гением злодейства и его тренированной армией.
– Когда начнём? – спросил Бэнсон.
– Уже этой ночью. И начнут они, поверь мне. Два человека выйдут из тайных люков, расположенных в этой стороне, – люди не из самых ценных в его отряде – и попытаются нас убить. А мы утром оставим два тела на видном месте и медленно двинемся к монастырю.
– Тогда что же, будем готовиться к ночи?
– Давай, Бэн, готовиться.
Они спустились с вершины холма в низину, где ютился чахлый лесок. Срубили и принесли наверх несколько маленьких елей. Ссекли со стволов ветви и сложили их высокой копной. Отдельно отложили четыре тонких и прочных ствола. Из остальных же развели огромный костёр.
