как он просит меня ему перезвонить.
— С ним все в порядке? — слова вырываются порывом воздуха, когда я отвечаю на ее звонок, беспокойство кислотой разливается в желудке.
— Именно об этом я хотела спросить тебя. — Беспокойство в ее голосе соперничает с моим.
— Что? Как ты узнала, что что-то не так? — я в замешательстве. Думала, она знает, что происходит.
— Я весь день была на занятиях и отключила телефон. Только что его включила, он оставил сообщение. — Боюсь спросить ее, что было в том послании. — Он казался расстроенным. Бессвязно бормотал, что ему нужно с кем-то поговорить, потому что его голова забита дерьмом. Что он знает. Но не сказал, что это значит.
Свинцовый груз падает на мою душу, когда я пытаюсь соединить кусочки головоломки, которые никак не сходятся.
— Что-то случилось, Рай? Это из-за выкидыша? Просто… я никогда не слышала, чтобы он так говорил.
Мысли мелькают и исчезают в моей голове, пока я пытаюсь понять, что могло случиться с Колтоном. И я начинаю двигаться, бегу вверх по лестнице, мой мозг начинает цепляться за возможные варианты того, где он может быть.
— Кью, кажется, я знаю, где он. Я позвоню, когда буду знать наверняка.
Бросаю телефон на кровать и бегу в ванную, на ходу снимая деловой костюм, и оставляя за собой след из одежды. Переодеваюсь за несколько минут, зашнуровываю ботинки так быстро, как только могу. Хватаю телефон, спускаюсь по лестнице, выхожу на террасу и бегу к пляжу.
Бросаюсь к тому месту, куда Колтон привел меня в ту первую роковую ночь: к своему счастливому месту, куда он ходит думать. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что он здесь. Наверное, сидит на своем камне, смотрит, как солнце опускается в море, и пытается смириться со всем, что произошло.
Но почему он не взял Бакстера? Где его машина? Отбрасываю сомнения, убеждая себя, что он просто размышляет, но неуверенность начинает расти с каждым шагом.
Но я знаю, когда я заверну за поворот, я не найду его там. И я уже набираю номер телефона.
— Ты нашла его? — слышу, что Бэкс напуган, и мне неловко, что я заставляю его так себя чувствовать, но я беспокоюсь.
— Нет. Думала, что знаю, но… — я должна остановиться, чтобы перевести дыхание, потому что от бега по пляжу мои легкие горят.
— Рай, что происходит?
— Он позвонил Квин и сказал, что знает, и у него в голове полный бардак. — Я задыхаюсь. — Я побежала к его месту на пляже, но его здесь не оказалось. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо… куда он направляется, когда ему нужно прочистить мозги, кроме это места?
— К тебе.
— Что?
— Он отправляется к тебе. — Честность в его голосе отдается по телефонной связи.
Мои ноги перестают двигаться от его слов. Они проникают глубоко и заставляют мое сердце сжиматься от любви и беспокойства. Слезы наворачиваются на глаза, когда я понимаю, как отчаянно скучаю по нему в этот момент — по нему, вернувшемуся ко мне всего несколько недель назад, чтобы его снова забрал жестокий поворот судьбы, связанный с выкидышем. Сглатываю комок в горле, и мне требуется минута, чтобы обрести голос.
— До меня, Бэкс…
— На трек.
— Вот, где он должен быть. — Бегу обратно к дому. — Я направляюсь туда.
— Хочешь, чтобы я…
— Это должна сделать я, Бэкс. Это должна быть я. — Я никогда не говорила более правдивых слов, потому что в глубине души знаю, что нужна ему. Не знаю почему, но знаю, что нужна.
— Я напишу тебе, как попасть в здание, хорошо?
— Спасибо.
ГЛАВА 35
Из-за пробок на автостраде такое чувство, будто я добираюсь до автодрома целую вечность. Съезжаю на дорогу к Фонтане, сердце встает поперек горла, а ожидание того во что я вляпаюсь, когда найду его, витает в воздухе.
Въезжаю в ворота комплекса, и меня охватывает паника, потому что там кромешная тьма, если не считать нескольких случайных огней на парковке. Объезжаю вокруг здания, направляясь к туннелю, и вздыхаю с облегчением, когда вижу Range Rover Колтона.
Итак, он здесь, но что же мне теперь делать?
Останавливаюсь рядом с ним, темнота пустынной скоростной трассы кажется зловещей. Паркуюсь и вскрикиваю, слыша стук в окно со стороны пассажирского сидения. Сердце бешено колотится, но когда я вижу в лицо Сэмми, приказываю себе дышать и вылезаю из машины.
Беспокойство в его глазах тревожит меня еще сильнее.
— Пожалуйста, Сэмми, скажи, что с ним все в порядке. — Вижу, как он сопротивляется тому, чтобы не проговориться и не предать своего босса и друга.
— Вы ему нужны. — Это все, что он говорит — но это единственное, что нужно.
— Где он? — спрашиваю я, хотя уже следую за ним через темный проход под массивными трибунами. Мы подходим к промежутку между трибунами, и я понимаю, что стою посреди них, глядя на жутко пустую гоночную трассу. В темноте встречаюсь глазами с Сэмми, и он делает мне знак, чтобы я посмотрела через свое левое плечо. Мгновенно оборачиваюсь.
И я вижу его.
На одной из секций трибун горит единственный огонек, и на их окраине я вижу одинокую тень, сидящую в темноте. Мои ноги, одна за другой, автоматически поднимаются к нему по лестнице. Я не вижу его лица в темноте, но знаю, что он смотрит на меня, чувствую тяжесть его взгляда. Подхожу к ряду трибун, на которых сидит он, и направляюсь к нему, одновременно спокойная и встревоженная.
Пытаюсь придумать, что сказать, но мои мысли так спутаны из-за беспокойства, что я не могу сосредоточиться. Но как только я вижу его затененное лицо, все исчезает, кроме душераздирающей, безусловной любви.
Его поза говорит сама за себя. Он сидит, опершись локтями о колени, ссутулившись, с лицом, залитым слезами. А его глаза — всегда такие напряженные, но с искорками озорства или веселья — полны абсолютного отчаяния. Они вцепляются в меня, умоляя, взывая, прося так много, но я не знаю, что мне ответить.
Когда я наконец добираюсь до него, его горе обрушивается на меня, как приливная волна. Прежде чем успеваю сказать хоть слово, он подавляет рыдания и одновременно притягивает меня к себе. Утыкается лицом в изгиб моей шеи и цепляется за меня, как за спасательный круг — единственное, что не дает ему утонуть. Я обнимаю его и прижимаюсь к нему, пытаясь дать то, что ему нужно.
Ничто так не расстраивает, как наблюдать за тем, как сильный, уверенный в
