Едва я успела зашнуровать лиф, как из-за занавеса вынырнул Жослен, подгоняя кинжалом перед собой раздраженного молодого мужчину в матросской робе.
— Отзовите своего кассилианского пса, — бросил тот мне и скривился, когда Жослен впихнул его в комнату. — У меня послание для лорда Делоне!
С большим трудом я изобразила суровость на лице и провела курьера в подсобку. Жослен напоследок подтолкнул его через порог и, ловко убрав кинжалы в ножны, встал между мной и гонцом.
— Кто вы? — спросила я.
Он почесал живот и скорчил гримасу.
— Элрик Лейт, с судна «Махариэль». Присягнул адмиралу Квинтилию Руссу, а сюда прибыл под вымпелом графа де Брижу из Кушета. Должен был свидеться с вашим хозяином, милордом Делоне.
— А чем все это докажете?
— Яйца Элуа! — закатил он глаза. — Есть какой-то пароль, да? И какой же? Я и вправду гонец, клянусь печаткой принца, его единственной и любимой.
Печатка принца. Я вспомнила о кольце, которое Исандра де ла Курсель показала Делоне, и постаралась сохранить внешнее бесстрастие.
— Что ж, допустим. Так какое срочное известие привело вас сюда?
— За имением графа де Брижу следят какие-то люди. — Он наклонился, переводя дыхание. — Будь ты проклят, кассилианец, шустрый дурак! Я приметил их и решил проверить, какова обстановка у дома Делоне. Так вот, за ним тоже наблюдают, скорее всего, поджидают меня. Кто-то нас выдал. Я увидал, как вы уезжаете, ну и побежал за вами прямо сюда.
По телу пробежал холодок, когда я поняла, что опасения Делоне не были беспочвенны. Знаком призвав Жослена к терпению, я снова обратилась к моряку.
— Так что же велел передать моему господину Квинтилий Русс?
Элрик Лейт набрал в грудь воздуха и на выдохе сказал:
— Когда в Альбе воцарится Черный Кабан, Старший Брат уступит. Вот такое послание, ни прибавить, ни убавить и ничего не разобрать.
Я порылась в кошеле, пытаясь скрыть замешательство, и вытащила монету. Золотой дукат, но я не сомневалась, что Делоне возместит мои затраты.
— Спасибо, уважаемый моряк, — пробормотала я. — Я передам послание адмирала милорду Делоне, и уж он, несомненно, в нем разберется.
Уверена, Элрик Лейт не был трусом — никто из ходящий под парусами Квинтилия Русса не был обделен храбростью. Но здесь он находился вне своей стихии и, может, поэтому, поддавшись страху, не вызвался нам помочь, а взял монету, поклонился и поспешил прочь. Я заметила, как мастер Тильхард смерил взглядом его спину.
Потом мое внимание привлекла жуткая гримаса на лице Жослена Веррея, стоявшего рядом со мной.
— Домой, — бросил он и устремился к двери.
Прежде я уже видела, как быстро умеет двигаться кассилианец, да и после не раз восхищалась его стремительностью, но в тот день он мчался как никогда в жизни, словно за ним по пятам гнались демоны. Не знаю, каким чудом я умудрилась не сильно отстать — разве что меня окрылил ужас, передавшийся и коню Алкуина, когда я вскочила в седло и пустила в ход шпоры. Высекая по брусчатке искры, мы галопом проскакали от мастерской туарье до особняка Делоне и влетели во двор.
Увы, скорость нашей скачки не имела значения — в любом случае не имела бы. Слишком много времени было потеряно на расспросы моряка в мастерской мастера Тильхарда…
Во дворе нас встретила мертвая тишина, и помощник конюха не вышел как обычно, чтобы увести лошадей.
— Нет! — закричал Жослен, сорвался с коня и с обнаженными кинжалами помчался к двери. — О, Кассиэль, нет!
Я тоже поспешила в онемевший дом.
Кто бы ни следил за ним, они нас опередили.
Люди Делоне лежали там, где упали, в лужах собственной крови. Экономку тоже убили, и я набросила передник ей на лицо — не могла на это смотреть. Теперь я видела, как много слуг меня окружало, а я так и не удосужилась как следует с ними познакомиться, не удосужилась расспросить, почему они решили связать свои жизни с Анафиэлем Делоне.
Мы нашли его в библиотеке.
На его теле зияли бесчисленные раны — дюжина, не меньше, — не знаю, которая из них стала смертельной. Рука сжимала окровавленный меч. Нетронутое лицо ошеломляло спокойствием в сочетании с изломанной позой. Я застыла в дверях, а Жослен встал на колени и попытался нащупать пульс. Когда он поднял глаза, мне стало все ясно без слов.
Я ошеломленно пялилась в одну точку, пока мой мир рушился и погребал меня под собой.
В сумраке неосвещенной библиотеки что-то пошевелилось, и до нас донеслось слабое царапанье.
Жослен стремительно проложил себе путь среди разбросанных томов и свитков. Добравшись до источника шума, он вложил в ножны свои кинжалы и лихорадочно раскидал по сторонам книги, скрывавшие лежащее на полу тело.
Из-под завала показались белые пряди волос, и, медленно последовав за Жосленом, я увидела глаза Алкуина — темные, измученные, исполненные болью.
Жослен отгреб с пострадавшего ворох книг, с присвистом выдохнул сквозь стиснутые зубы, узрев раны. Прижал обе ладони к животу Алкуина, к белой батистовой рубахе, поалевшей от крови, и бросил на меня отчаянный взгляд.
— Воды, — еле слышно прошелестел Алкуин. Я встала рядом с ним на колени и нащупала его руку. — Пожалуйста.
— Принеси, — попросила я Жослена. Он открыл было рот, но молча кивнул и удалился. Я стиснула ладонь Алкуина.
— Делоне? — заглянул он в мои глаза.
Я покачала головой, не в силах сказать правду вслух.
Алкуин отвел взгляд и выдохнул:
— Слишком много их было. Двадцать… не меньше.
— Лежи тихо! — прорыдала я. Жослен вернулся с кувшином и губкой. Окунув губку в воду, выжал в рот Алкуину тонкую струйку.
Губы раненого зашевелились, он с трудом сглотнул и скривился.
— Слишком много…
— Кто это был? — ровным голосом спросил Жослен.
— Ангелийцы. — Блуждающий взгляд Алкуина сосредоточился на кассилианце. — Солдаты. Без гербов. Я убил двоих.
— Ты? Убил? — Я погладила его по голове, не в силах сдержать бегущие по лицу слезы. — О, Алкуин…
— Русс, — прошептал он и вновь скорчился от боли. — Передай ему.
— Квинтилий Русс? — Мы с Жосленом обменялись взглядами. — Его посланец нас нашел. Меня нашел. Сказал, что не пошел прямо к Делоне, потому что за домом следят.
Алкуин пошевелил губами, но я ничего не расслышала, и он повторил:
— А пароль? Он назвал?
— Нет… — В голове все перемешалось. — Да, да, назвал. Кольцо принца… Печатка принца, его единственная и любимая.
Алкуин дернулся и жадно втянул ртом воздух. Жослен накапал ему в рот еще немного воды и обтер губкой лицо. А потом мой товарищ попытался рассмеяться — невероятно!
— Не печатка… птичка… лебедушка. Курсель. Делоне… поклялся оберегать ее. Не щадя своей жизни. Присяга Кассиэля… Дочь Роланда.
