– Ты не полетишь в Лондон одна, – сказал он. – Я не позволю, чтобы ты оставалась одна в этой квартире.
Но Джини привела его в кафе аэропорта, напоила крепким кофе и стала переубеждать.
– Ты не можешь так поступить, – говорила она. – Ты должен поговорить со своей женой, Паскаль. Да и Марианна ждет не дождется встречи с тобой. Ведь вы встречаетесь в три часа. Вечером ты уже будешь в Лондоне. Ну что может случиться за это время!
Но перед глазами Паскаля все еще стояла комната в Палаццо Оссорио и их страшная находка. Джини поняла, что он уперся, и ничто не заставит его изменить решение. Нет, нет и нет, он не пустит ее одну в эту квартиру в Айлингтоне.
Именно Джини предложила компромисс. Хорошо, в таком случае вместо того, чтобы возвращаться домой, она прямо из аэропорта поедет к Мэри и будет оставаться там до тех пор, пока Паскаль вечером не вернется в Лондон.
– Ты даже можешь заехать за мной к Мэри, – предложила она. – Я буду ждать тебя там. Сейчас я ей позвоню, чтобы убедиться, что она дома. Вот увидишь, все будет в порядке. Это даже к лучшему, – добавила она, помолчав. – Я хочу задать Мэри кое-какие вопросы. – Она обвела глазами пустой зал вылетов и безлюдное кафе. – Ты, наверное, догадываешься, о чем я хочу у нее спросить.
Паскаль заворчал. Он уже был готов пуститься в дальнейшие пререкания, но Джини не позволила. Она помнила его слова о том, насколько важна для него эта встреча с дочерью, поэтому без долгих разговоров она нашла телефонную будку и позвонила Мэри. Их соединили почти сразу. Мачеха, встававшая обычно очень рано, подняла трубку после второго гудка. Она, как и всегда, была рада услышать Джини, но в то же время девушка заметила, что голос ее звучал как-то странно и немного напряженно.
– Примерно в полдень? – переспросила Мэри. – Милая, ты знаешь, как мне всегда приятно с тобой видеться, но боюсь, что на сей раз это будет затруднительно. Да, у меня тут кое-какие проблемы. Что, дорогая? Я тебя очень плохо слышу, связь просто ужасная… Ну если тебе действительно так необходимо со мной поговорить, возможно, я смогу уйти попозже, но я пока не уверена. Вот если бы я могла перезвонить тебе примерно через часок…
Джини не сказала ей, откуда звонит, и теперь быстро произнесла:
– Нет, Мэри, не надо. До меня сложно дозвониться. Я уже должна бежать. Я свободна все утро, может быть, смогу заехать к тебе чуть позже? Например в половине первого или в час? Ты никуда не уходишь на обед?
– Нет, нет… Дело не в обеде. Я просто не могу тебе сейчас объяснить. Случилось кое-что весьма неприятное и… – Голос Мэри затих, но потом снова зазвучал в трубке. – Я знаю, как мы сделаем, дорогая. Все очень просто. Помнишь, мы как-то уже так поступали. Я оставлю ключ своей соседке, в доме пятьдесят шесть. Так что если меня не окажется, ты все равно сможешь войти. Мне не хочется, чтобы ты торчала у порога в такую мерзкую погоду. Так мы и сделаем. Возможно, я и буду дома, но если мне придется отлучиться, смело входи и приласкай несчастного Пса. Я оставлю для тебя сандвичи.
– Мэри…
– Нет, давай остановимся на этом. Если я и уйду, то ненадолго. А если мне придется задержаться, что ж, я хоть буду знать, где тебя найти. – Мэри помолчала. – Джини, с тобой все в порядке? Там не было… У тебя не возникало проблем с… Дело в каком-то мужчине, милая?
Джини улыбнулась.
– Вроде того, – ответила она. – Можно сказать и так.
– О, Джини… Я надеюсь, это не твой Паскаль? Он показался мне довольно симпатичным… Нет? Тогда что же, дорогая? Ну хорошо, ладно, будь по-твоему. Скоро увидимся. Обнимаю тебя…
Джини задумчиво повесила трубку. Ей подумалось, что подробности этого разговора Паскалю лучше не передавать. Все еще немного озадаченная, она медленно вернулась в кафе.
– Все прекрасно, – бодро сказала она. – Я обо всем договорилась. Я еду к Мэри, а потом… – Джини вдруг запнулась, не в силах продолжать. Она увидела Паскаля, и все эти договоренности, препирательства, обсуждения показались ей такими незначительными! Он поднялся со стула и одним резким движением заключил ее в объятия. Целуя ей волосы, он поднял к себе лицо девушки.
– Ты знаешь, я не хочу расставаться с тобой даже на час, даже на одну минуту, – сказал он. – Ты знаешь об этом?
С этими словами он затащил ее в углубление, подальше от любопытных глаз карабинеров. Там они стояли, обнимаясь и бормоча какие-то слова. Одновременно с огромным счастьем Паскаль испытывал неловкость и волнение. Он почти изменил свои планы, во второй раз заявив, что, несмотря ни на что, летит вместе с ней. Даже спустя много времени, он так и не смог решить, обернулось ли бы все к лучшему или к худшему, если бы тогда он именно так и поступил.
Только когда объявили о посадке на ее самолет, Паскаль хватился, что прошлой ночью забыл ей кое-что сказать.
– Бейрут, Джини, – торопливо проговорил он. – Очень важно, чтобы ты это знала. Ты помнишь, что они устроили, когда вломились в твою квартиру. Я тогда еще сказал тебе, что это, видимо, сделал человек, знавший, как причинить нам боль, знавший о том, что было в Бейруте…
– Об этом не знает никто. Только мой отец. Я же говорила тебе…
– Милая, ты ошибаешься. Мэри все знает. В тот вечер, во время приема, она дала это понять совершенно недвусмысленно. Неважно, откуда она узнала, сейчас не время это выяснять, но поверь мне, я прав. Она знает обо всем, что там было, и я думаю, она рассказала об этом кому-то еще.
– Она бы не сделала этого! Никогда! Только не Мэри! Паскаль увидел, как лицо Джини приняло упрямое выражение, и привлек ее к себе.
– Конечно же, она не сплетничала. Нет, конечно, нет. Но она, видимо, очень переживала и с кем-то поделилась. Попросила совета. Кто был ее ближайшим другом после смерти мужа? Кто помогал ей пережить тяготы вдовства, привозил ей книги, подарки… От кого она зависит, Джини?
– Джон Хоторн…
– Вот именно. – Он отстранился от девушки и, посмотрев ей в лицо, увидел озабоченность в ее темных глазах. – Если я прав, Джини, то именно он послал кого-то в твою квартиру с особым поручением, выполнение которого, как он теперь знал совершенно точно, причинит тебе боль.
Паскаль сдвинул брови.
– Дорогая, обещай мне быть осторожной. Я не хочу, чтобы он причинил тебе вред.
Джини привстала на носки и поцеловала его.
– Я не позволю ему сделать это. Я никому не позволю.
Она направилась к дверям вылета, но на полпути остановилась и импульсивно обернулась к Паскалю.
– Все равно он не знает о том, что произошло в Бейруте, – сказала она. – Может, он и думает, что знает, но ошибается. Ни он не знает, ни кто-либо еще. Кроме нас.
Глава 19
В комнате было тепло и тихо. Где-то в отдалении тикали часы. За окнами тоже стояла тишина, лишь изредка нарушаемая колесами проезжавших автомобилей. Выглянув на улицу, Джини увидела, что дождь уступил место мокрым снежным хлопьям. Она приехала позже, чем рассчитывала. Мэри дома не было, вместо нее девушка нашла записку и аккуратно уложенную корзиночку с сандвичами. Джини откинулась в кресле. Она чувствовала, как к ней подступает сон. Еще бы, ведь прошлой ночью она почти не спала. Девушка изо всех сил боролась с сонливостью, но безуспешно. Ноги налились тяжестью, мысли путались. Она решила дождаться Мэри и задать ей еще кое-какие вопросы о Хоторнах. В конце концов, она лишь раз общалась с ними более или менее на короткой ноге, так что ее расспросы не могли показаться странными или неуместными. Она могла спросить Мэри, почему Лиз выглядела такой взволнованной? Можно было даже рискнуть и произнести имя Макмаллена, вдруг Мэри знает, как и когда началась их дружба с Лиз? Она направит Мэри на ее любимую тропинку воспоминаний и забавных историй, и если даже со стороны Джини это и станет некоторым обманом, то в данной ситуации он вполне простителен.
