Счетчик этажей показывал уже третий этаж — всего один этаж до них. Перед внутренним взором Электры предстал темный гробик кабины, скользящий все ниже и ниже по обшитой кирпичом шахте, и сквозняк этого скольжения заставлял трепетать столетние наслоения паутины.
— Что ты собираешься делать? — подстегнул Блэк.
Электра стояла наготове, ее взгляд озабоченно вперился в счетчик, рука была готова повернуть ключ. Если Бернис там, надо остановить кабину и вытащить ее оттуда. Лифт, как подсказывала ей интуиция, направляется в подвал. К тому, что притаилось внизу в ожидании кабины.
Но если в лифте спрятались чудовища, они накинутся на них, стоит дверям открыться.
Во рту у нее пересохло.
— Я изолирую кабину между этажами. Таким образом, двери останутся закрытыми до тех пор, пока мы не решим их открыть.
— Тогда поторопись...
Мигнув, погасла цифра "З", и Электра поняла, что кабина проходит перекрытия между этажами. И резко повернула ключ.
Хозяйка гостиницы подняла глаза — за подтверждением, что экран счетчика пуст, ожидая услышать глухой удар останавливающейся кабины.
— Нет!
Рот у нее открылся, сердце почти перестало биться.
На счетчике появилась цифра "2".
— Не работает. Они, должно быть, покопались в щитке. — Она повернула ключ в одну сторону, потом в другую. Ничего не изменилось.
Теперь хозяйка гостиницы знала наверняка: в лифте Бернис. Приложив руку к двери лифта, Электра почувствовала вибрацию деревянной панели: это кабина проходила мимо второго этажа, унося свой хрупкий смертный груз будто жертвенного агнца к темному и ужасному богу.
На панели высветилась цифра "1". Первый этаж.
Потом буква "П".
Подвал.
Кабина пришла по назначению.
8
Как она вышла из лифта... Она даже не сознавала, что сделала эти три шага. Даже не осознала, что ее ноги, затянутые в лакированные сапоги, касаются кирпичного пола с нежными звуками поцелуев.
Не сознавала звука собственного дыхания.
Ни давления кружев на соски грудей.
Но вот я здесь, в сумеречном изумлении думала она, и стены подвала вокруг будто растворяются в невероятной дали; будто она смотрит на этот мир из другого измерения.
Она медленно прошла вперед — еще три легких шага, подол длинной юбки царапнул по кирпичному полу.
Она оглянулась на кабину лифта с ее зеркалом, и вычурными плафонами под хрусталь, и куском мягкого ковра — словно бургундское вино разлито по полу.
В это мгновение крохотная кабина отодвинулась будто на десятки миль.
Все ее тело потеряло чувствительность; такое ощущение возникает в ногах, если слишком долго простоять на коленях на голом полу.
Без малейшего прннуждения она медленио, словно во сне двинулась в глубь подвала. Еще несколько шагов — и вот она уже в самом подвале. Какой яркий здесь свет! Вот полки, которые она видела раньше, с грузом свернутых старых простыней, ящиков с гвоздями, старые бутылки из-под вина, сиденья для туалета.
Она шла дальше.
Слева от нее — запертая дверь в подвальную кладовую.
Там внутри она видела тварь с искромсанными грудями, похожую на труп.
Сейчас она чувствовала, как тварь за дверью волочет по полу босые ноги.
Бернис медленно шла вперед — прекрасная принцесса из волшебной сказки, шагающая по чудесной выдуманной стране; ее кроваво-красные губы слегка прноткрыты, глаза, подведенные черным, ярко сияют. Она глянула влево, вправо, как будто ожидая, что объявится что-нибудь чудесное, чтобы рвзвлечь и позабавить ее.
Бернис улыбнулась. Разум ее был далеко и видел сны наяву, она была счастлива: это то, что положено ей по праву рождения.
Потом она завернула за угол и глянула в глубь сужающегося к стальной двери подвала.
Только теперь все здесь было иначе.
Дверь распахнута.
Бернис поежилась.
У холодного воздуха внезапно выросли острые зубы и вцепились в нее. Холодно до боли.
Бернис судорожно втянула воздух; зубы у нее щелкнули; руки непроизвольно сжались в кулаки, будто какой-то садист заставил ее лизнуть открытый глаз мертвеца.
И в это мгновение она совершенно очнулась, разом вырвавшись из транса.
Бернис в ужасе огляделась по сторонам. Со всех сторон на нее стремительно надвинулись стены. Там, где до того они казались мягкими, далекими и теплыми, теперь они были жесткими, безжалостно холодными и готовыми вот-вот хлопнуть в кирпичные ладоши и раздавить ее, размозжить истолченную трудную клетку о пропущенное под катком сердце.
Господи Иисусе, зачем я сюда спустилась, почему я сюда спустилась? Почему...
Но холодная безжалостная правда заключалась в том, что она уже в подвале. Еe сюда заманили; с той же легкостью, с какой ее некогда напоил ее же парень, а затем улестил подняться к нему, где ее лапали все эти мужики.
Только теперь перед ней была распахнутая стальная дверь, та самая дверь, которая некогда отделяла подвал от туннелей в... да, да, вполне возможно, что и в ад.
Она сделала два быстрых шага вперед. Словно ей надо было удостовериться в том, что это не иллюзия.
Нет.
Тяжелая стальная дверь, десятилетиями запертая на висячие замки, зияла провалом.
Замки лежали на полу. Они все еще были закрыты. И все же кто-то основательно поработал над ними, перепиливая дужки.
Бернис поежилась. Это была долгая, болезненно холодная дрожь. Если бы она перевела это жуткое чувство в зрительные образы, такую дрожь мог бы вызвать огромный, толстый червяк, медленно ползущий по голой коже ее живота вверх к горлу, оставляя за собой влажный след холодного молочного гноя у нее на груди.
Выбирайся отсюда, Бернис, выбирайся!
Поворачиваясь, чтобы бежать, она углом глаза заметила, как что-то белое выдвигается из теней, чтобы стать у отверстия, оставленного выломанной дверью.
Она бежала по сводчатому подвалу, мимо двери запертой кладовой, где пока еще надежно упрятана тварь.
Вот она уже в кабине. В кабине, которая еще хранит запах верхних этажей гостиницы. Чистый и сухой запах. А не эта холодная затхлость повала.
Она бьет кулачком по кнопкам на панели.
Еще секунда — и двери лифта сомкнутся, загудит мотор, и она поедет назад в безопасность верхних этажей (и не важно, какой это будет этаж, любой подойдет).
Затянутым в кружева кулачком она ударяет по кнопкам.
В любую секунду... в любую секунду.
И тут... о ужас.
Свет в подвале погас.
С криком она выглядывает из освещенной коробки, из лифта.
За дверьми кабины простирается кирпичный пол, мягко освещенный светом лифта.
А за ним — тьма подвала, тьма-тьмущая, которая чем дольше смотришь в нее, тем больше расцветает фиолетовыми соцветиями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
