— Значит,так? Ну тогда выдумайте что-нибудь получше,-уже не на шутку разгневался король Ипполип.- За этим я вас и вызвал! Почему у вас существа, которыми вы заселяете пробные вселенные, точь-в-точь такие же, как и мы?
— Его Величество король изволит намекать,что мы занимаемся плагиатом?-промолвил в ответ Клапауций,сдерживая растущее возмущение.- Что ж, государь прав.Но следовало бы Его Величеству знать,что делаем мы это не от недостатка,а от избытка знания.Ничем не возмущаемый покой сохраняется только в неразумных сообществах.Крутятся они там, как в улье, не жалуясь на экзистенциальное неравенство Никаких раздоров,никаких вредных нововведений, только гармония и порядок.Мы не заполняем наших миров такой гармонией,потому что сам король возразил бы,что эта гармония от безмозглости. Королю нужны вселенные,полные разума.Того же желает Бог знает почему каждый творец. Но ведь разум- это ненасытность,потому что он создает бесчисленное множество возможностей для деятельности,которые часто друг друга исключают. Орел у разума- гениальность,а решка- чудовищность, потому что он свободен внутри себя без границ в обе стороны.Ясное дело,высшую гармонию разума можно запрограммировать.Программа, проявляющаяся подсознательно, пропитывает сознание самыми возвышенными стремлениями.Однако все почему-то отвергают гармонию,потому что она, видите ли, навязанная, ненатуральная, поддельная, поскольку пришла она с перфокарты,а не развилась спонтанно.Дух просветляется оттого, что просвещают его тайком подсунутые идеалы.А это уже заводная игрушка,несвободное развитие бытия! Что ж, можно ввести две противоположно действующие программы: одну- совращающую, а другую- наставительную, чтобы разум мог самоопределяться в их столкновении и конфликте,но тут нам возражают,что и это не подходит,потому что хотя распутье и существует, но концы путей предопределены заранее.В таком выборе свободы и самоопределения не больше, чем у штанов:гравитация тянет их вниз,а подтяжки- кверху. В философских сочинениях можно встретить утверждение,что дух прежде всего должен быть свободным.Что же такое свобода?Бесконечность шансов? А где же ее больше всего,как не в безмерности? Там, где возможно все, потому что ничто заранее не запрещено?Разумеется, и такое можно сконструировать. Но тогда вместо чудесных свершений мы погрязнем в блужданиях. Потому что задание обусловлено кричащими противоречиями.Мы должны создать широкую узость,сытый голод,святой грех,вершину, с которой нельзя упасть,а поскольку нас ничто не сдерживает, то мы должны одарить сотворенных океаном свободы, чтобы они добровольно черпали из него по капельке.Хотя никто не заказывал у нас до сих пор вселенной, но осмелюсь заметить,что у нас было достаточно весьма требовательных клиентов, таких разборчивых, что они оказывались строже в оценке наших произведений,чем произведений природы. Поэтому в нашей мастерской висит плакат,обращенный к заказчикам,который гласит: «Уважаемый клиент!Прежде чем начать обвинять нас во всех грехах, приглядись к произведениям,исполненным природой,посмотри на себя и подобных тебе. Почему ты не гнушаешься ими так же, как тем, что заказал у нас? У них ты называешь каждый дефект результатом искушения,случайности;ошибкам,допущенным в них, ты придаешь высокий смысл приговора небес,трагедии,тайны,может быть, позорной, но великой, а потому все-таки возвышенной. То, что существует, ты всегда немножко уважаешь,даже если оно ни к черту не годится, а то, что предлагаем мы,не заслуживает ни малейшего уважения, поскольку появилось не из неведомой бездны, а только от нашей счетной линейки и угольника».
— Ну, хватит! Довольно тут рассуждать!- нетерпеливо прервал его король. — Тоже мне диатриба! Извини меня,но я вызывал конструкторов, а не самохвалов! Покажите мне ваших неосуществ.Давайте их сюда, и поговорим по-деловому.
— Мы творим не на пустом месте,-спокойно отвечал Клапауций,-но тот,кто ждет, пока от самослипания частичек из Космоса вынырнет сознательное существо,ничем не рискует,но и не имеет никаких заслуг.Давние конструкторы, добиваясь наибольшей социальной солидарности, строили существа полуобщего типа,такие, которые сообща располагают телами. Память об этом сохранилась в сказках, где рассказывается о многоголовых драконах. Но дело тут не в их драконовских свойствах.Многоголовцы перегрызут друг другу горло почти что сразу. Мирмександр Декстридский, чтобы избежать конфликтов, частично обобществил разум созданных им существ.Он соединил глубины их духовной жизни и на этой базе вырастил индивидуальные сознания.Связь была дистанционной, а потому незаметной,и эти существа на первый взгляд казались совершенно автономными. Поскольку сознание питается собственной глубиной, а она была у них общей,то жили они в полном согласии. Дела у них шли превосходно. Но как только они догадались об этой связи,а в конце концов они должны были это открыть,занявшись наукой,полученное знание обратилось общим несчастьем. Ибо они поняли,что овладеть подсознанием одного, хотя бы последнего,нищего — значит получить власть над всеми сразу.Кому это было нужно?Ха!Легче сказать, кому это было не нужно!Конечно,это частный случай, но значение имеет всеобщее.Была ли когда-нибудь общность душ или нет, но залезание в душу всегда переходит в манипуляцию,проводимую,конечно, с благороднейшими целями.
Но Вашему Величеству,который еще ребенком играл в «кибернетики» и в «малого мозговничего»,должно быть известно, как легко переделать автомат в садомат или в автосадомазомат и что делают умственные агрегаты, когда они получают самосознание, как они набрасываются на собственный машинный разум, чтобы его подзуживать,поддразнивать и выворачивать наизнанку все более искусными методами философской церебеллистики,что всегда кончается либо расщеплением сознания,либо коротким замыканием на себя.И в самом деле, зачем раскапывать звезды, подвергаясь ожогам третьей степени, зачем кидаться на другой конец Вселенной, зачем шевелить пальцем, когда маленькая проволочка, вставленная в мозг,все превосходно уладит?И вправду,история церебеллистики, дебри которой поглотили во многих галактиках множество разумных, многообещающих цивилизаций, должна быть записана для всеобщего предостережения! Вся эта индустрия счастья, все эти усилители похоти, или вожделяторы…
— Нет, это просто невозможно!Что ты тут плетешь? К чему это? Король и сам это знает! Говори по существу!- не выдержал Трурль.
— К чему я клоню? Король это сам знает? И при этом ставит под сомнение сохранительную суть наших проектов!Я как раз объясняю,что не следует впадать в ту ошибку, которую ты совершил однажды со своей счастьестремительной инженерией.
— Замолчи!Как ты смеешь клеветать на меня в высочайшем присутствии? Вот я тебя сейчас!…
Видя,с какой ненавистью мерят друг друга взглядом верные друзья, король выступил в роли посредника,чем ликвидировал ссору в зародыше и одновременно положил конец разглагольствованиям Клапауция.
— Не падайте духом!-сказал король благожелательно — Я знал, что выбрал наитруднейшую из задач,но я доверил ее не кому попало.Идите же,мои дорогие, посоветуйтесь без скандалов и возвращайтесь ко мне, когда сможете продемонстрировать мне лучший мир.
И они пошли,бранясь на ходу и наскакивая друг на друга и размахивая руками, к удивлению придворных. Прошли они так через королевскую оранжерею, через дворцовые сады, через пять мостов на пяти городских каналах и даже того не заметили.
— Не в том суть,-говорил Трурль,-чтобы создать мир,застегнутый на все пуговицы,мир,очищенный от катастроф, в котором никто не мог бы никому ничего ни вонзить, ни вырвать.Это педантизм,лакировка Божьего дела. Дело не в том, чтобы вычистить его до глянца, а в том, чтобы превзойти автора в исходной концепции!
— Оставь при себе эту риторику! Ты не перед королем стоишь! — оборвал его Клапауций.
— И все-таки! В Божьем варианте одно существо не может достигнуть всех совершенств одновременно.Если я о чем-нибудь мечтаю или к чему-то стремлюсь, то этого не имею,а если имею,то не стремлюсь и не мечтаю.Я не могу упиваться надеждой,если она сбылась, а между тем сладость надежды совсем иная, чем радость обладания!Таким образом,бытие принуждает нас к постоянным отречениям.Если я ожидаю любовных объятий, то,очевидно, меня никто не обнимает,а если обнимает,моему разыгравшемуся любовному воображению уже нечего ожидать.Я не могу обнимать и не обнимать, иметь и не иметь. Что достигнуто,то мне безразлично,а что бесценно и неизменно,то недостижимо.Так наше бытие качается между чрезмерной уверенностью и излишним риском, то есть между скукой и страхом.
От голода до пресыщения один шаг.И мало того.То,что мы воображаем, всегда наше и уже потому слишком гибко,податливо и беспочвенно, а что материально, реально, безотносительно,то не зависит от нас- прямо до отчаяния.Дух слишком зависим от меня, материя слишком независима!
