5 декабря.
Сегодня я была у Победоносцева. Мое впечатление, что он более всего боится на себя покушения: быстро стал говорить, что ничем теперь не занимается, кроме церковных дел, что устарел, что теперь все новые люди, которые его не понимают и он их не понимает, никого не видит, никуда не ходит, что дело исправить он не может. Сказал, что, например, новый министр внутренних дел как повел дело? Что изображает из себя печать? Прямо кабак… Сказал, что он массу получает писем — или ругань, или угрозы, что его убьют за то, что он тормозит дело.
Говорят, что 2-го числа было у царя совещание. Совещание затянулось долго. На нем были, кроме Муравьева, Мирского, Победоносцева, еще и другие министры. Были также Витте и Сольский. После этого совещания министры, особенно называют Муравьева, засели за работу — в 3 дня хотят изготовить конституцию. Решено между министрами, что они будут держать строжайший секрет относительно того, что произошло и что порешено. Максимович говорил, что ему пришлось очень строго призывать Карабчевского к порядку, что он все хотел распространяться насчет Плеве и его деспотической политической программы.
6 декабря.
Столыпин («Новое время») говорил в редакции, что Департамент полиции в последнее время разошелся с Плеве, был им недоволен и поэтому его мало охранял, потому-то его и убили. Затем еще рассказывал Столыпин, что Мирский вызывал сюда главу анархистов (фамилию я забыла). Эта личность предложила приехать для личных с Мирским переговоров, которые и состоялись. Были сделаны взаимные уступки. Был этот субъект и на земском съезде, где говорил про беседу с Мирским. Этот известный анархист обещал Мирскому, что убийств не будет в России, если он выпустит на свободу нескольких людей, которые содержатся в крепости. Имена этих людей были названы. Мирский отвечал, что про этих людей не знал, но, вероятно, ознакомившись с делами, за которые они сидят, он бы их и без этих условий выпустил; эти условия князю показались очень легкими. В обещание же вождя анархистов Мирский поверил, так как было им сказано, что у анархистов 12 секций, и с председателями 8-ми он приятель. После этого свидания Мирский распустил всю свою охрану. Вот какие анормальные вещи творятся!
7 декабря.
Сегодня Чаплин сказал, что в четверг будет опубликовано правительственное сообщение, которое придется Мирскому подписать, в котором никаких льгот либеральных не будет; что царь настойчиво отказывается оные дать; что смотрит так, что принял царство с теми законами и устроением, с какими оно существует, и оные должен неприкосновенно передать своему преемнику. Затем в конце сообщения будут добавления о том, что предполагается в России ввести после войны, что это будет передано в Комитет министров и там будет разработано. Мысль Штюрмера, что после опубликования этого сообщения явится террор, что придется постоянно страшиться за жизнь царя, что полиция у нас никуда не годна.
Оказалась на днях ужасная вещь в Департаменте полиции. Секретарь Зыбин взял взятку у жидов — бриллиантовое колье для своей любовницы, которая надела колье в театр. Зыбин был изгнан из департамента.
8 декабря.
А. В. Бельгард, который видит Мирского часто, сказал, что Мирский курс повернул, что он не ожидал, что случилось. Также он сказал, что решенный вопрос, что вел. кн. Сергей Александрович не останется больше в Москве. Его там не пожалеют.
Про совещание у царя говорят, что Мирский там рта не открыл, что Победоносцев много говорил. На это совещание был также приглашен О. Б. Рихтер. Пока про это совещание мало еще знаю, но говорят, что царь решительно высказался, что никаких уступок либеральной партии не сделает, на это он бесповоротно решился. Бельгард говорит, что Мирского теперь все ругают, так как ожидали от него многого, а дать ему ничего не приходится.
Сегодня рассказывали, что с 6 на 7-е, вечером, во дворце вел. кн. Алексея Александровича было разбито много стекол. Это возможно: вел. кн. Алексей Александрович в данную минуту очень непопулярен. Его Балетта, говорят, уехала за границу, и он на днях за ней уедет.
Слухи, что адмирал Алексеев будет морским министром, что возобновятся морские министры, а не будет управляющих Морским министерством, как это в данную минуту. Но пока это только разговоры.
9 декабря.
6-го числа черниговским губернским земским собранием была послана на имя царя телеграмма, которую нам прислали из «Агентства». Переписываю ее полностью.
«В переживаемую нашим отечеством тяжелую годину войны и внутренних неустройств собрание решается выразить вам, государь, глубокое убеждение, что правильная деятельность общественных учреждений и всего государственного управления совершенно невозможны при условиях, какие давно переживает Россия. Бюрократическая система управления, создав полную разобщенность верховной власти с населением, ревниво устраняя всякое участие общества в управлении и охраняя полную обособленность и безответственность действий, довела страну до крайне тяжелого положения. Личность русского человека не ограждена от произвола властей; свободы совести он лишен; оглашение в собраниях и печати злоупотреблений и нарушений закона в управлении строго преследуется; значительная часть России находится под действием усиленной охраны, крайне тягостной для населения и дающей полный простор широкому произволу администрации; суд стеснен и ограничен в деле ограждения правды и закона. Такое положение дел создает неисчислимые бедствия для населения во всех проявлениях частной и общественной жизни и вызывает всеобщее недовольство. Черниговское собрание, пребывая в твердом убеждении, что водворение в стране порядка, права и правды может быть достигнуто единственно установлением тесного общения верховной власти с народом, всеподданнейше просит ваше величество услышать искреннее и правдивое слово русской земли, для чего призвать свободно избранных представителей земства и повелеть им независимо и самостоятельно начертать проект реформ, отвечающих столь близко им известным основным нуждам русского населения; и проект этот дозвольте непосредственно представить вашему величеству. Обсуждение вопроса и выработка совершены при закрытых дверях.»
Сегодня в газетах было опубликовано, что царь написал на этой телеграмме: «Нахожу поступок председателя черниговского губернского земского собрания дерзким и бестактным. Заниматься вопросами государственного управления не дело земских собраний, круг деятельности и прав которых ясно очерчен законами».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
