Читаем без скачивания Отель - Артур Хейли

Питер Макдермотт вернулся в вестибюль как раз в ту минуту, когда поднимали Додо. Мертвенно-бледная, она неподвижно лежала в окровавленной одежде; кровь пропитала уже и повязку у нее на голове. Додо положили на носилки, и над ней тут же склонились два врача. Один из них был совсем молодой, другой – постарше. Тот, кто помоложе, безнадежно покачал головой.

Внезапно толпа, стоявшая за кордоном, забурлила. Мужчина в рубашке, без пиджака, размахивая руками, кричал: «Пропустите меня!»

Питер обернулся на шум и махнул офицеру морской пехоты, чтобы тот пропустил человека. Толпа молча расступилась. На середину вестибюля выбежал Кэртис О'Киф.

Вконец убитый, шел он рядом с носилками, на которых лежала Додо.

Питер видел, как на улице О'Киф умолял, чтобы ему позволили ехать в машине скорой помощи, увозившей Додо. Молодой врач кивнул в знак согласия. Двери захлопнулись, и, взвыв сиреной, машина понеслась прочь.

Еще не придя в себя, едва веря, что он жив и невредим. Отмычка поднимался по лестнице, спущенной в шахту лифта. За ним следовал пожарный.

А сверху уже тянулись руки, готовые помочь. Поддерживаемый со всех сторон.

Отмычка ступил в вестибюль.

И сразу понял, что может стоять и передвигаться без посторонней помощи. К нему возвращалось чувство реальности. И вновь напряженно заработал мозг. Все вокруг было заполнено людьми в форме. Они наводили ужас на Отмычку.

Чемоданы! Что, если тот, большой, открылся от удара!.. Но нет.

Чемоданы Отмычки стояли рядом с другими всего в нескольких шагах от него.

Отмычка двинулся было к ним, но сзади раздался чей-то голос:

– Сэр, вас ждет скорая помощь.

Обернувшись, Отмычка увидел молодого полицейского.

– Но мне не нужно…

– Все должны ехать, сэр. Для проверки. В ваших же интересах.

– Мне надо взять чемоданы… – запротестовал было Отмычка.

– Вы сможете забрать их позднее, сэр. За чемоданами приглядят.

– Нет, они нужны мне сейчас.

– О боже! Если ему так нужны его чемоданы, пусть берет, – раздался чей-то голос. – Когда человек перенес такое, он имеет право…

Молодой полицейский взял чемоданы и проводил Отмычку до выхода на авеню Сент-Чарльз.

– Если вы подождете здесь, сэр, я схожу – узнаю, на какой машине вам ехать. – И полицейский опустил чемоданы на тротуар.

Не успел он отойти, как Отмычка схватил чемоданы и растаял в толпе.

Никто при этом не обратил на него внимания.

Так он добрался не спеша до открытой стоянки, где вчера, после удачного ограбления дома в Лейквью, оставил свою машину. Ничто не омрачало спокойствия Отмычки. В нем крепла уверенность, что больше с ним не приключится никаких бед.

Стоянка была забита автомобилями, но Отмычка быстро разыскал свой «форд-седан» по белому с зеленым номерному знаку штата Мичиган. Он вспомнил, как волновался в понедельник по поводу того, что его номер бросается в глаза. Но судя по всему, волнения его были напрасны.

Машина стояла на том самом месте, где он оставил ее. Мотор, как всегда, завелся при первом же повороте ключа зажигания.

Аккуратно ведя машину. Отмычка выехал из центральной части города и добрался до мотеля на автостраде Шеф-Мантэр, где он спрятал свою предыдущую добычу. С пятнадцатью тысячами долларов та добыча, конечно, сравниться не могла, но тем не менее кое-чего стоила.

Отмычка поставил «форд» поблизости от входа в свою комнату и вошел в нее с двумя чемоданами, привезенными из «Сент-Грегори». Сначала он задернул занавески на окнах и лишь потом открыл большой чемодан, чтобы проверить, на месте ли деньги. Да, они были на месте.

В мотеле у Отмычки скопилось довольно много вещей, и ему пришлось перепаковать несколько чемоданов, чтобы все уместить. В конце концов он распихал все, кроме двух меховых шуб, серебряного кубка и подноса, которые вынес из дома в Лейквью. В чемоданы эти вещи не влезали, разве что заново все переложить.

Отмычка понимал, что это надо бы сделать. Но буквально в последние минуты его вдруг охватила непреодолимая усталость – видимо, реакция, решил он, на события и переживания этого утра. Однако время-то ведь на месте не стояло, и нужно было удирать из Нового Орлеана без проволочек. Отмычка решил, что с шубами и серебром ничего не случится, если положить их прямо в багажник.

Удостоверившись, что его никто не видит. Отмычка положил чемоданы, серебро и шубы в машину.

Потом он рассчитался с портье, заплатив остаток по счету, и отъехав от мотеля, почувствовал, что усталость его вроде бы немного прошла.

Местом его назначения был Детройт. Ехать Отмычка решил не спеша, с остановками, а по пути серьезно обдумать будущее. Уже несколько лет Отмычка давал себе зарок, что если, когда-нибудь ему удастся раздобыть приличную сумму денег, он купит на них небольшой гараж. И тогда, распростившись с кочевой жизнью преступника, осядет на одном месте, чтобы посвятить остаток дней честному труду. А трудовые навыки у него были.

Доказательством мог служить «форд», на руле которого сейчас лежали его руки. И пятнадцати тысяч с избытком хватит, чтобы начать дело. Неясно было одно: действительно ли настало время покончить с прошлым?

Отмычка начал колебаться, еще когда пересекал северную часть Нового Орлеана, ведя машину к Поншартренской автостраде, где начинался путь к свободе.

Конечно же, много доводов было в пользу того, чтобы порвать с прошлым и осесть. Молодость прошла. Риск и постоянное напряжение измотали Отмычку.

Сколько раз – в том числе в Новом Орлеанеему уже приходилось испытывать на себе гипнотическое действие страха.

И тем не менее… события последних тридцати шести часов укрепили в нем чувство уверенности, вызвали новый elan <порыв, прилив сил (франц.)>.

Успешное ограбление дома в Лейквью; эти пятнадцать тысяч, приплывших к нему в руки словно по волшебству; то, что он вышел живым из катастрофы с лифтом какой-нибудь час назад, – все, казалось, говорило о том, что звезда его удачи не померкла. Разве, взятые вместе, эти факты не являли собой знамение, ясно указывавшее, по какому пути идти дальше?

Пожалуй, было бы недурно еще немножко пожить старой жизнью, подумал Отмычка. С гаражом ведь можно и подождать. На это время всегда найдется.

С автострады Шеф-Мантэр Отмычка свернул на бульвар Джентильи и поехал вокруг городского парка, мимо водоемов, у которых росли старые, раскидистые дубы. Сейчас он приближался к Метари-роуд. Здесь расстилалось море надгробий, уходившее вдаль до самого горизонта, владения новых кладбищ Нового Орлеана – Гринвудского, Кипарисового, Метари, кладбища святого Патрика, кладбища Пожарных, кладбища бесплатной больницы. Над всеми ними пролегала эстакада Поншартренской автострады. Отмычка уже мог ее разглядеть – она высилась на фоне неба, словно цитадель в небесах, маня и обещая спасение. Еще несколько минут, и он будет там.

Приближаясь к пересечению Канал-стрит и Парковой авеню, последнему перекрестку перед пологим въездом на автостраду. Отмычка заметил, что светофор не работает. Движением управлял полицейский, стоявший посередине Канал-стрит.

До перекрестка оставалось всего несколько метров, когда Отмычка почувствовал, что у него лопнула шина.

Однажды в припадке злости сержант обозвал патрульного мотоциклиста новоорлеанской полиции Николаса Клэнси «самым тупым из всех полицейских Америки – тупее не бывает».

Для такой характеристики основания были. Несмотря на долгую службу, снискавшую ему репутацию ветерана, Клэнси ни разу не был не то что повышен в чине, но хотя бы даже представлен к повышению. Его послужной список ни у кого не мог бы вызвать зависти. На счету Клэнси почти не было арестов разве что по пустякам. Если он пускался в погоню за удирающей машиной, можно было не сомневаться, что водителю удастся уйти от преследования.

Однажды во время драки на улице Клэнси велено было надеть наручники на подозрительного субъекта, задержанного другим офицером. Но пока Клэнси возился с наручниками, отстегивая их от пояса, задержанный успел пробежать уже несколько кварталов. В другой раз к нему на улице подошел давно разыскиваемый грабитель банков, который, став верующим, решил добровольно сдаться. Бандит отдал ему свой револьвер, и Клэнси тут же его уронил. От удара о землю револьвер выстрелил, а бандит с перепугу изменил свое намерение и убежал. Поймали его лишь через год, в течение которого он успел совершить еще шесть грабежей со взломом.

И спасал Клэнси все эти годы от увольнения только удивительно покладистый характер, которому никто не мог противостоять, да смущенное лицо грустного клоуна, сознающего свои недостатки.

Временами, оставшись наедине с самим собой, Клэнси мечтал совершить что-нибудь такое, что если бы не полностью реабилитировало его, то, во всяком случае, сделало его послужной список не таким бесцветным. Но до сих пор он с блеском упускал все возможности для этого.