— М-да? — Тополев поднял глаза от отчета.
— Ягов фамилия. Бизнесмен, авторитет. Ублюдок у него на стороне обнаружился, в командировке лет десять назад заделал, так баба алименты требует. А с другой стороны — жена, ну, все такое…
— Тебе-то что с этого козла? — неожиданно агрессивно вскинулась Дина. — Пусть сам со своим потомством разбирается, алиментщик.
— Жалко мужика, — заключил Леня.
— Да как ты смеешь его жалеть! — взвилась Динка. — А о женщине ты не подумал? Каково ей было столько лет одной ребенка растить?!
— Аборт надо было делать, — отрезал Леонид. — Один раз с командированным переспала — так чем она, лядь, извиняюсь, думала? — Перехватив взгляд девушки, он смешался и, улыбаясь, пожал плечами. — Да ладно, замяли… Может, я и не прав. Но мужик богатый. Вы бы поговорили с ним, Мих Петрович. Он внакладе не оставит. А не принять — себе дороже, он человек авторитетный… в определенных кругах. — Леонид многозначительно посмотрел на начальника.
— Ладно, разберемся, — поморщился Тополев. — Как, говоришь, его фамилия?
— Ягов.
— Это не тот, о котором в прошлом месяце газеты писали — то ли разборки, то ли покушение? Тьфу ты, леший, еще бандит недорезанный на голову свалился.
2
За окном прошлась косым дождиком отбирающая свое у зимы весна. Кто-то выставил навстречу небу зонты-недопарашюты, кто-то решил, что непогода — отличный повод пробежаться, а кто-то даже не заметил. Михаил Тополев относился к последним. Хотя именно в это время он смотрел в окно. Просто не обратил внимания, потому что занят был совсем другими мыслями.
Проект, за который он взялся четырнадцать лет назад — тогда еще самостоятельно, не думая ни о грантах, ни о поддержки забугорных фондов, — был его собственным, выстраданным детищем. Да, тем же самым занимались и за границей. И даже в России — например, в Питере под это дело выделили целый институт. И все они двигались в одном направлении — чуть по-разному, но к одной цели. Где-то — сотни людей и миллионные гранты, а где-то, как у него, — три человека на два аспирантских оклада и полставки уборщицы.
Потом все поменялось — резко и неожиданно. Приоритетная программа, особое внимание, нацпроект… Окружили лаской и заботой, то ли не вникая в суть и даже не догадываясь, какими проблемами это все грозит, то ли, наоборот, слишком хорошо догадываясь и стараясь прикормить просыпающегося дракона…
К сожалению, данных было не так много, как хотелось бы, но генотипы известных людей прошлого воссоздавались на раз. Естественно, тех, чьи потомки были известны. Экстраполируя данные на современников, Михаил Тополев с удивлением обнаруживал сторожей — потомков Чингис-Хана и политиков — потомков Александра Сергеевича Пушкина. Раввин, чудом затесавшийся в компанию доноров, оказался почти чистым русским, чего нельзя было сказать о многих попах и политиках.
Анализ, сопоставление, синтез — простые алгоритмы, с помощью которых ученый старался найти самые близкие родственные связи между совершенно разными людьми, — приносили порой очень забавные результаты. Например, нынешний губернатор края оказался в родстве с мэром Москвы именно через Пушкина — вообще Александр Сергеевич отметился много где и потомкам передал любовь к этому. Остаточная, незаметная негритянская кровь вкупе с благороднейшей кровью русских дворян в конечном итоге дала то сочетание, которое нередко выводило людей наверх или загоняло в угол — бизнесмены, политики и сумасшедшие с вероятностью не менее пяти процентов были потомками великого поэта.
А вот Романовы таки оказались потомками не Петра Великою, а немки Екатерины и придворного Салтыкова, подтвердив сплетни мемуаристов, по каковому поводу представители династии очень возмущались и обвиняли «Интергеном» в заговоре и подлоге. Смешно…
Дина и Леонид заносили в базу данные о полученных генпаспортах, и программа выстраивала генеалогические цепочки, которые, как щупальца, тянулись по всей России — и далее, через континенты. Жаль, много было дыр — все-таки большинство потомков Евы и Адама не спешило отметиться во всеобщей базе данных. И даже социальная реклама Жоры Лифшица не особенно пока помогала. Преодолеть страх и инертность населения, которое даже новые паспорта, помнится, получать боялось, было непросто. Тополев вспомнил скандалы вокруг получения «печати дьявола», то бишь ИНН, и вздохнул.
Инертность населения и мракобесие отдельных больных на голову элементов было не одной, да и не самой главной проблемой… Скандалы ежедневно рождались вокруг работы «Геносети» и вились мухами над дурно пахнущими подробностями интимной жизни предков известных людей и целых родов. Журналисты не дремали. Политики тоже. Михаил вспомнил последний скандал: вновь всплывший на Западе спор о том, сколько немок изнасиловали советские солдаты-освободители. Некоторые ученые потребовали привлечь к решению спора генетику — вычислить объем крови освободителей в генофонде немецкой нации. Российский посол разродился нотой протеста.
А Михаил тоже думал над этим вопросом и не знал, как будет правильнее. С одной стороны, тщательно проведенный анализ поможет развеять этот подлый миф. А с другой… Не было никаких гарантий, что все обвинения голословны. Тополев мог ручаться за своего деда, героя, но не мог ручаться за всех. И десяток потомков каких-нибудь мародеров дадут такие козыри заинтересованным лицам…
Мих дернул мышку — вьющаяся спираль из разноцветных шариков замерла, и тут же открылась программа «GInter». Однако поработать ему не дали.
— В пасьянс играете? — Михаил даже не заметил, как дверь приоткрылась и напротив вырисовался толстенький, низенький человечек. Сел на стул, прямо задом на сваленные папки. Мужик панибратски и немного заискивающе улыбался и пытался, видимо, вызвать дружеское доверие теми незатейливыми и дурацкими методами, которые рекомендуют гастролирующие психологи на двухдневных семинарах «для успешных руководителей». Как этот человечишко просочился сюда сквозь пост охраны и как умудрился неслышно протиснуться через нагромождение коробок из-под оргтехники и стеллажей — было непонятно. В руках он мял кожаную барсетку.
— Во-первых, в пасьянс не играют, его раскладывают, — сообщил Михаил, с неприязнью взглянув на посетителя, — А во-вторых, я вообще-то работаю. Как вы могли бы догадаться.
Мужик стушевался, но тут же воспрянул и затараторил:
— Понимаете, у меня проблема. Моя фамилия Ягов, вот тут разные документы… — Он разложил бумаги из пластиковой папки. — Мне сказали, я могу зайти. Поговорить. Насчет проблемки, блин. Проблема у меня.
— А-а…
Михаил не стал переспрашивать, кто сказал Ягову, что он может зайти. И как прошел через пост с турникетами — тоже в общем-то понятно. Скучая, Тополев слушал дорогого гостя — послать с порога мешала врожденная интеллигентность.
— Такая вот незадача: получил я генпаспорт, блин, — рассказывал Ягов. — Когда находился в больнице, блин. Ножевое ранение у меня было, блин. Ну, менты сказали — теперь им разнарядка, значит, чтоб всех участников реальных стрелок по этому делу привлекать. Хотя я, заметьте, пострадавшей стороной был! А тут раз — дамочка одна звонит. «Я, — говорит, — тебя, суку, десять лет искала. Вот тебе наш сыночек». А я ее, хоть убей, не помню! А она, вишь, в свое Красноярское отделение каждый день запросы слала — не объявился ли, значит, отец? Ну вот… а у моим жена. Весь бизнес на нее записан, блин. И дети. Сын и дочка. Блин.
— И чего вы хотите? — спросил Михаил.
Ну, это… нельзя ли как подправить? Жена у меня. Ну и вообще. Семья.
Но ведь это же ваш ребенок.
Да я, блин, поверишь, друган, нет — в командировке был! Я ж ее морду не помню совсем! Еп, блин, да чё, я за каждую командировку теперь расплачиваться буду?! У меня жена! Семья! Дети, блин! Ты ж мужик — ну, ты меня понимаешь, блин?
— Извините, ничем не могу вам помочь.
На экране вновь крутилась заставка — шарики роились, формируя спираль. Мужик внимательно посмотрел на Тополева и потянулся в нагрудному карману.
— А, понимаю, — быстро проговорил он. — Вот, пожалуйста, тут в евро…
Михаил вздохнул, сложил на груди руки.
— Мы тут борзых щенков не разводим, — с вежливой улыбкой, очень тихо сказал он. — Я не знаю, кто вам и что сказал, порекомендовал, посоветовал и пообещал. Будьте любезны, дверь вон там.
— Я дойду до вашего начальства! — вспылил мужик. — Вас уволят, а я все равно добьюсь! Где ваш босс? Кто вас выше? Кто тут главный?!
— Счастливого пути, — холодно отрезал Тополев. — Не забудьте сдать пропуск охране.
Мужик вскочил, собирая бумаги в папку, воскликнул, потрясая барсеткой:
— Урод ученый! Да если я захочу, такие ребята приедут, что все вам тут в лапшу перерубят!
