«Дорогой Всеволод Львович! Я знал, конечно, что голод обрел невиданный размах, но когда я приехал с продуктами к споим родителям в станицу Нечаевскую, то вообще никого там не нашел. Не только родителей и родственников, а вообще ни одного человека. Все или почти все вымерли и в соседних станицах. Пустые хаты, как будто Мамай прошел со своими татарами.
Мне рассказали люди, еще живые (я отдал им все продукты), что здесь было много случаев трупоедства. Часто родители съедали трупы детей, которые быстрее всего умирали от голода. На них доносили и их расстреливали. Про мою станицу сказали, что там многие были трупоедами. Не хочу страшного думать о родных.
Это мерзко, но и то, что тут происходило, выше всякого понимания. Съели все, что только походит на еду. На деревьях нет коры, ее содрали и съели. Я до сих пор не могу понять, как могла умереть с голоду вся моя родня, живя в таком богатейшем крас и без войны, без всяких природных катаклизмов. Мне казалось такое невозможным, когда я сюда ехал, а когда увидел все своими глазами, то стал думать по-другому.
Вы спрашивали, как поживает моя станица. Так вот ее больше нет. Все умерли с голоду. Около 2000 человек. Все, кого я знал еще ребенком. Никого не осталось. Ни одного.
Я не знаю, как жить. Все исчезло, ничего нет из того, что было мне Родиной. Пустые хаты, ни одного человека. Умерли все. Остался только я один».
* * *
Отрывок из повести «Бабий яр» Анатолия Кузнецова:
«Нам, коммунистам, выдавали по талонам, чтоб не сдохли, немножко, деревенским активистам тоже, а вот что ОНИ жрут — это уму непостижимо. Лягушек, мышей уже нет, кошки уже ни одной не осталось, траву, солому секут, кору сосновую обдирают, растирают в пыль и пекут из нее лепешки. Людоедство на каждом шагу...
... Сидим мы в сельсовете, вдруг бежит деревенский активист, доносит, в такой-то хате девку едят. Собираемся, берем оружие, идем в ту хату. Семья вся дома в сборе, только дочки нет. Сонные сидят, сытые. В хате вкусно пахнет вареным. Печка жарко натоплена, горшки в ней стоят. Начинаю допрашивать:
— Где ваша дочка?
— В город поихала...
— Зачем поехала?
— Материала на платье купить.
— А в печи в горшках что?
— Та кулиш...
Выворачиваю этот «кулиш» в миску — мясо, мясо, рука с ногтями плавает в жире.
— Собирайтесь, пошли.
Послушно собираются, как сонные мухи, совсем уже невменяемые. Идут. Что с ними дальше делать? Теоретически — надо судить. Но в советских законах нет такой статьи — о людоедстве — нет! Можно — за убийство, так это ж сколько возни по судам, и потом голод — это смягчающее обстоятельство или нет? В общем, нам инструкцию спустили: решать на местах. Выведем их из села, свернем куда-нибудь в поле, в балочку, пошлепали из пистолета в затылок, землей слегка присыпали — потом волки съедят».
Голодомор
Американская газета «The Wall Street Journal» 26 ноября 2007 года опубликовала статью президента Украины Виктора Ющенко под названием «Голодомор»:
«Семьдесят пять лет назад украинский народ стал жертвой невообразимо-ужасающего преступления. На Западе это событие обычно называют Great Famine или Terror Famine. Украинцам оно известно под именем «Голодомор». Это была организованная государством программа массового голодания, в результате которой в 1932 - 1933 годах погибли, как считается, 7 - 10 млн украинцев, в том числе до трети детей нации. Власти СССР с гротесковым спокойствием назвали произошедшее «неурожаем». Их намерения состояли в том, чтобы снять с себя ответственность и скрыть информацию о том, что эта трагедия была порождена человеческим фактором и имела последствия для людей (...).
В течение долгих десятилетий советского правления украинцам было опасно обсуждать эту величайшую травму, нанесенную их нации. Говорить о Голодоморе - значило совершать преступление против государства, а мемуары очевидцев и работы таких историков, как Роберт Конквест и покойный Джеймс Мейс, были запрещены как антисоветская пропаганда. Однако каждая украинская семья знала по горьким личным воспоминаниям, какие грандиозные масштабы имело произошедшее. Украинцы также знали, что все это было причинено им намеренно, дабы наказать Украину и разрушить основу ее национальной цельности. Чтобы воздать долг памяти жертвам и послужить делу восстановления исторической истины, независимая Украина сегодня предпринимает усилия для распространения более глубокого понимания и признания Голодомора как в собственных пределах, так и за рубежом.
Мы делаем это не из желания мести или не для того, чтобы отстоять некую узкую политическую концепцию. Мы знаем, что русские люди были среди основных жертв Сталина. Мы и не думаем сваливать вину на их ныне живущих потомков. Единственное, чего мы хотим, — чтобы это преступление было интерпретировано в его истинном смысле. Именно поэтому украинский парламент в прошлом году принял закон, признающий Голодомор актом геноцида, именно поэтому я прошу наших друзей и союзников поддержать эту позицию. Мир, попустительствующий исторической амнезии иди фальсификации истории, обречен повторять свои худшие ошибки.
Геноцид — очень жесткий термин, и некоторые лица до сих пор оспаривают его применимость к случаю Украины В этой связи следуст заглянуть в Конвенцию ООН о геноциде от 1948 года и посмотреть, какое юридическое определение дано в этом документе. В Конвенции геноцид определяется как «действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую», в том числе «предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение её». Голодомор вполне подпадает под это определение (...).
Теперь собраны богатые исторические материалы, подробно описывающие особые черты сталинской политики насильственной коллективизации и «террора голодом» против Украины. Другие области Советского Союза тоже ужасно пострадали. Но в сознании советского руководства притеснение и замаривание голодом украинского крестьянства служило двум задачам сразу. То была составная часть кампании по сокрушению национальной идентичности Украины и се стремления к самоопределению. Несколькими годами ранее Сталин заметил, что без крестьянской армии нет сильного национального движения, а, следовательно, национальный вопрос по сути своей является крестьянским вопросом. Стремясь повернуть вспять политику «украинизации», которая и 1920-е годы способствовала ограниченной культурной и политической автономии. Сталин решил нанести улар по крестьянству, составлявшему 80% населения. Национальный вопрос в Украине он решил путем массового истребления людей голодом.
Жестокие методы Сталина предполагали, в том числе, установление астрономически - высоких квот на реквизицию зерна, выполнить которые было невозможно, — в результате местному населению не оставалось продовольствия. Когда квоты не были выполнены, прислали войска. К концу 1932 года целые деревни и регионы были превращены в систему изолированных голодающих гетто, названия которых заносились в «черные списки».
В течение этого периода СССР продолжал экспортировать зерно на Запад и даже производить из зерна спирт. К началу 1933 года советское руководство решило кардинально усилить блокаду украинских деревень. В итоге вся территории Украины была окружена войсками, и вся страна превратилась в обширный лагерь смерти.
Особый национальный мотив, стоявший за тем, как Сталин обошелся с Украиной, также очевидно прослеживался в кампании террора, направленной против институций и конкретных лиц, которые служили опорой культурной и общественной жизни украинской нации. Волны чисток обрушились на научные учреждения, литературные журналы, издательства и театры. Пострадали Академия наук Украины, редколлегия Украинской советской энциклопедии. Украинская православная церковь и, наконец, Коммунистическая партия Украины. То была систематическая кампания против украинской нации, ее истории, культуры, языка и образа жизни.
Голодомор был актом геноцида, задуманным для подавления украинской нации. Тот факт, что он не достиг своей цели и сегодня Украина существует как гордое и независимое государство, никак не уменьшает серьезности этого преступления. Не освобождает он нас и от моральной ответственности за признание того, что было содеяно. В год 75-летней годовщины мы обязаны ради жертв Голодомора и других актов геноцида говорить о прошлом правдиво».
