Форан заметил, что поднялся ветер, спине стало холодно.
– Помню, – небрежно ответил Виллон. – Я был там и помню женщину, почти ребенка, искавшую взрослого мужчину, который бы позаботился о ней. Бард – хранитель прошлого, дитя. Его долг в клане – хранить его тайны и напоминать всем, кем они когда-то были. А Таер – Бард.
– Да, мой отец Бард, – негромко согласилась Ринни. – Но он не только Бард.
Послышался звук удара, Форан вскочил и начал двигаться.
– Не играй со мной, дитя, – сказал Виллон. – Сиди спокойно.
Форан двигался как можно неслышнее и был вознагражден, увидев спину Виллона всего в четырех футах от себя. Ринни лежала на земле, лицо ее было в синяках от ударов Иелиана. Форан приобрел большой опыт в кабацких драках, и на его взгляд у Ринни была рассечена губа, из нее капала кровь.
Но Виллон повернулся, прежде чем Форан смог напасть, и улыбнулся.
– Я так и думал, что тебе пора появиться. А кстати, где мой Иелиан?
Если ложь могла бы чем-нибудь помочь, Форан солгал бы.
– Мертв, – ответил он. Лицо Виллона затвердело.
– Жаль. Он был мне полезен.
– Как тебе удалось спрятать его от Джеса и Лера? – спросил Форан. – Они чувствуют, если кто-то запятнан тенью.
«Пусть говорит, – думал Форан, – и пусть Ринни призовет свою бурю». После первого тревожного взгляда он не смотрел на Ринни. Хотел, чтобы все внимание Виллона было сосредоточено на нем.
– Он не был тронут тенью, – ответил Виллон. – Мне ничего не потребовалось делать, чтобы он стал моим. Он из числа тех, кто питается силой Сталкера, силой разрушения. У меня есть и другие, но он был перспективным мальчиком и заслуживал награды, которую сейчас я мог бы ему дать.
Форан фыркнул и вышел на открытую половину, к парапету по пояс высотой – теперь только он отделяет от пропасти и камней у подножия утеса.
– Он был плохим слугой для такого человека, как я, или даже как ты. Он не послушался приказа: убил собаку и Руфорта. Если бы он этого не сделал, вероятно, я бы не смог разрушить твою иллюзию.
– Смерть всегда служит Сталкеру, – сказал Виллон, следуя примеру Форана. – Возможно, он был слишком ревностным, но зато верным.
Форан позволил себе скривить губы.
– Ему нравилось убивать. Он служил тебе, потому что ты позволял ему это делать. Но если бы у него была возможность, он убил бы и тебя.
Он вынудил Виллона занять такое положение, что колдун больше не находился между Ринни и лестницей.
– Но ведь гораздо интереснее работать с тиграми, чем с овцами, верно, Форан?
– Ты смерд, – Холодно сказал Форан, отходя еще дальше от лестницы, чтобы показать, что он нисколько не боится колдуна. – Мы не давали тебе разрешения обращаться к Нам так фамильярно. Безымянный король правил миром, Виллон. Потребовались усилия всего человечества и смерть великого колдуна и великого воина, чтобы нанести ему поражение. Он был королем. У тебя было вдвое больше времени, чем у него, но кем ты правил? Безумным мальчишкой, который мертвым лежит у подножия этого утеса? Тайным обществом глупцов, которые заботились только о себе и не выстояли перед Бардом, оказавшимся у них в плену? – На лице Виллона появилась краска гнева, а Форан тем же голосом сказал: – Беги, Ринна. – И продолжил: – Где страшные твари, ответившие на призыв Безымянного короля? Ты неудачник, слабоумный, не обладающий силой.
– А ты император пустоты, Форан. Ты всего лишь пьяница, возомнивший себя правителем. У тебя нет власти, иначе ты бы не оказался здесь.
Он красноречиво взмахнул руками.
Форан не слышал шагов Ринни и не мог посмотреть, воспользовалась ли она тем небольшим преимуществом, которое он ей дал.
– Я устал от тебя, император, – сказал Виллон. – Умри. И как только он произнес последнее слово, Форан почувствовал, что не может дышать.
– Нет! – закричала Ринни. – Прекрати!
Ниоткуда возник порыв ветра и ударил Черного, сбил его с ног – и Форан снова смог дышать.
Он побежал, подхватил Ринни и толкнул ее к лестнице.
– Беги! – крикнул он, поворачивая назад, к колдуну. Может, если бы он не отвлекся на Ринни, то успел бы, но теперь он смог преодолеть только половину расстояния, когда колдун встал, сделал жест и произнес что-то мрачное и отвратительное.
Что-то ударило Форана в грудь с силой копыта боевого коня. Он пошатнулся и спиной упал на парапет. Если бы колдун перестал давить на него своей силой, Форан удержался бы, но сила не ослабевала, он перевалился через край и упал.
– Мы не можем бежать, – сказал Таер Хиннуму и сам удивился своему спокойствию. Сэра у него под рукой дрожала. Таер засвистел – таким свистом он созывал детей на обед или на работу. Даже если Джес спит, он отзовется.
– Вы не можете победить, – сказал Хиннум. – Кольцо не заменит Жаворонка, даже если этот орден принадлежал вашей дочери.
– Тем не менее, – ответил Таер, подбирая меч и лютню, – а лютня постоянно нужна Барду, – мои дети нуждаются во мне.
– Вы единственная надежда мира, – говорил Хиннум. – Вы не можете принести мир в жертву ради своих детей. – Он помолчал. – У меня были внуки. Они умерли в Колоссе.
Сэра надела на палец кольцо с тигровым глазом.
– Иногда жертвы необходимы, – сказала она. – Иногда. Но не всегда требуется одинаковая жертва, Хиннум. Смерть Колосса была единственным способом спасти мир. Если бы не умерли твои дети, сегодня все были бы мертвы. А смерть моих детей позволит только оттянуть конец. – Она повернулась и посмотрела на собирающиеся грозовые тучи. – Вы с Хенной считаете, что единственное средство победить Черного – имена Старших богов, но у нас их нет.
На ее лице видно было напряжение прошедшего дня. Щеки впали, словно она месяцами голодала, вокруг глаз темные круги, а волосы растрепаны. Таеру она показалась прекрасной.
– Искушение битвы, – сказал Таер Хиннуму, – перенять победоносную тактику противника. – Он открыл загородку загона, вывел Скью и начал седлать его. – Виллон мог схватиться с нами в ту ночь, когда мы разгромили Путь, но он предпочел бежать и выбрать более подходящее место и время. Возможно, он слишком старательно скрывался все эти годы – и потому бежал. Не знаю. Если мы последуем его тактике, нам придется оставить своих солдат на поле битвы и бежать, пока не будем лучше готовы для встречи с ним.
– Да, – подтвердил Хиннум.
Сэра и Хенна предоставили им разговаривать, а сами тем временем седлали лошадей.
Затягивая подпругу Скью, Таер покачал головой.
– Так мы не победим, Хиннум. Играть на пользу врагу – так победы не достигнешь. Виллон не стареет: он может и подождать. Ты говоришь, что он сейчас здесь. Если мы уедем, чтобы подготовиться к верной победе, мы его никогда не найдем. Он прятался много лет, еще пятьдесят для него никакой разницы. – Он перевел дыхание. – Возможно, нам не удастся уничтожить его. Может, такая возможность исчезла годы назад, когда Виллон убил Мехиллу. А может, она исчезла сегодня утром, когда мы разрешили Леру, Ринни и остальным идти за именами. Но если мы уйдем по своей воле, победы над Черным не будет. Ты пожертвовал детьми ради мира. Я готов сделать то же самое – но не ради хрупкого шанса спасти мир.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
