на зеленый сад стояла миниатюрная леди Сольвейг, скрестив руки на груди. Пшеничные кудри рассыпались по плечам, фарфоровая кожа будто светилась в лучах заходящего солнца. Подол длинного фиолетового платья касался пола, создавая ощущение, что она парит над землей. Леди даже не шелохнулась, когда мы вошли, стояла неподвижно, словно изваяние сильфиды, глядя куда-то вдаль.
Лорд Ёнссон прошел к камину, жестом заставил замолчать Шафран, которая открыла было рот, чтобы что-то спросить. Его чёрные волосы растрепались, а глаза блестели. Какое-то время он молча смотрел на огонь.
- Ну что? Как все прошло? - не оборачиваясь спросила леди Сольвейг.
Шафран, что сидела с вязаньем на диване возле камина, с тревогой всматривалась в лицо своего хозяина, который был мрачнее тучи.
- Будь неладен этот Форсберг! - воскликнул лорд Ёнссон, и пламя в камине вспыхнуло ярче.
- Что случилось, дорогой? - спокойным тоном поинтересовалась леди Сольвейг.
Ее супруг пылал гневом, а она, напротив, излучала безмятежность и холодную уверенность.
- Он попросил короля освободить брата!
- И? - поинтересовалась она.
- Его Величество выполнил просьбу!
- Но разве можно освободить резервуара? - только теперь леди Сольвейг обернулась и посмотрела на своего супруга, театрально вскинув бровь.
- Элиас стал ментальным магом, - ответил лорд Ёнссон.
- Что?! - Леди Сольвейг прошла к креслу возле камина и расположилась напротив Шафран, царственно расположив руки на подлокотниках. На длинных пальцах красовались кольца с драгоценными камнями. Сапфиры и рубины ловили отражение пламени в камине, создавая впечатление, что в каждом камне горит свой собственный холодный огонь. Глядя на нее теперь, я поняла, что эта, похожая на снежную королеву, женщина, а вовсе не ее супруг, истинная хозяйка этого дома.
- Наша прекрасная Азиза забыла упомянуть, что при подлинной связи не только маг увеличивает свой резерв, но и резервуар получает возможность пользоваться магией, - лорд Ёнссон с яростью посмотрел на меня.
- Неужели? - все тем же бесстрастным тоном спросила леди Сольвейг, - это объясняет странность их связи, которую я никак не могла понять.
- Теперь, когда Элиас свободен, это уже неважно. Похоже, нам придется искать другой метод воздействия на Филиппа Форсберга, чтобы освободить для вас кресло главы Магистрата.
- Вы рано сдаетесь, милорд, ведь Азиза все еще у нас, - ее милая улыбка никак не сочеталась с ледяным тоном, который она это сказала. Ее хладнокровное очарование страшило меня куда больше, чем пылкая горячность лорда Ёнссона.
- И что с того? Ведь она не только скрыла от меня часть правды о подлинной связи, но ещё и решила разыграть спасительницу и отослала своего драгоценного резервуара. А тот, наверняка, был только рад от нее отделаться. Ведь он - Форсберг. Теперь перед ним теперь открыт весь мир.
- Вы судите поверхностно, милорд. Я вижу, что связь между ними все еще есть.
- Это его ни к чему не обязывает.
- Но сердцу не прикажешь! Я вижу, что этот дурачок все ещё влюблен в Азизу, это рано или поздно сломит его гордость и приведет его к вам на поклон.
- Вы ошибаетесь, Элиас не придет! - выпалила я, ощущая, как вспыхнули щеки, но тут же прикусила язык, боясь выдать свои истинные чувства.
Достаточно ли хорошо я оттолкнула Элиаса от себя? Вдруг он все-таки попадается в ловушку, расставленную этими коварными людьми?
- Я знаю, что говорю, - с холодной усмешкой ответила леди Сольвейг, - я ясно вижу связь между вами. Это моя специализация. При нашей первой встрече вы подозревали меня в том, что я тайно читаю ваши мысли, но я не умею этого делать. Не все ментальщики могут копаться в чужой голове, хоть напрямую мы и не отрицаем этого, поддерживая красивый миф. Это придает ментальщикам ауру загадочности и заставляет окружающих бояться нас и уважать. Но я вижу эмоциональные связи между людьми. Именно поэтому Алмаз заставил вас надеть амулет, когда вы приехали вместе с ним к нам на ужин. Он думал, что это скроет от меня то, что вы в него влюблены, но я все поняла еще в ресторане. А вот про себя он не подумал, потому что сам еще не знал, что вы его волнуете. Но этого упрямца не так-то просто пробить на эмоции, поэтому я взялась за вас, более легкую жертву, чтобы через вас добраться и до него. Попросила Шафран повиснуть у него на шее, чтобы устроить для вас небольшое шоу. О, как вы разволновались. Это было так забавно. Я даже не знала, смеяться мне или плакать от умиления.
- Раз уж вы так откровенны, может скажите, зачем вы сняли с него ошейник?
- Во-первых, мне не хотелось, чтобы ошейник, измененный моими чарами, попал в Магистрат. Это бы вызвало вопросы. Во-вторых, это была многоходовка, чтобы заставить вас нервничать и отправиться в Снежную пустыню. А там вы с Элиасом либо сгинули бы, либо присоединились к мятежникам. И то, и то нам с милордом на руку. Брат главы магистрата в лагере мятежников. Разве, не козырь в рукаве?
- Но вы все равно просчитались, Элиас теперь свободен. И он не придет!
- Это мы еще посмотрим. Уверяю вас, в скором времени он будет стоять на пороге этого особняка. Поэтому не волнуйтесь, милорд, мы с вами еще отыграемся.
- А теперь идите в свою комнату, и оставайтесь там, пока я не решу, что с вами делать! - безапелляционным тоном приказал лорд Ёнссон.
Шафран проводила меня в ту же спальню, в которой я ночевала раньше, только теперь заперла дверь на замок. Непонятно, зачем, ведь лорд Ёнссон приказал мне не покидать комнату, а я не могла ослушаться его приказа без последствий.
Огненная Саламандра! Что он себе позволяет? При других обстоятельствах, за такое обращение я бы спалила этот проклятый особняк ко всем цвергам, но магическое соглашение обязывало меня слушаться этого человека. Но это не дает ему никакого права запирать меня, словно узницу! В обещании ничего не было сказано о том, что я лишусь свободы перемещений.
Просто прекрасно!
Я пришла на Совет, чтобы освободить Элиаса, а в итоге сама сделалась пленницей. Элиас был бы свободен и без моей помощи.
На Совете меня чуть не убили из-за моего невежества. Я ведь не знала, что там нельзя пользоваться магией. Именно поэтому на собрание маги приходили без резервуаров, а на входе проверяли наличие накопителей.
Я с отвращением сняла с себя платье,
