С этими словами я отвернулся и пошел прочь, слыша, как за моей спиной чертыхается профессор и как трутся о кору дерева перевязываемые им веревки.
Я забрался в свой гамак, установил москитную сетку и, пробормотав себе под нос «Спокойной ночи!», позволил усталости окончательно одолеть меня. И тут, когда я закрыл глаза и расслабился, до меня стали доноситься звуки тропического леса. Из окружавшей нас непроницаемой тьмы слышались завывания обезьян, хлопанье крыльев неведомой мне ночной птицы, шорох в кустах, по которым ползал какой-то безобидный грызун. Внимая этим звукам, я уснул с мыслью о том, что, как несколько лет назад объяснил мне один коста-риканский биолог, кровожадные ягуары убивают своих жертв очень тихо, и первый звук, благодаря которому вы догадаетесь о присутствии ягуара, будет и последним звуком, услышанным вами при жизни.
Первые лучи утреннего солнца упорно пытались пробиться сквозь густой балдахин, состоявший из миллионов листьев тропических деревьев, почти полностью скрывавших от нас небо; шумные попугаи ара переругивались между собой, сидя на высоко расположенных ветках, а целая семейка обезьян-капуцинов с любопытством наблюдала за нами с близлежащего бумажного дерева.
Лежа в гамаке, я смотрел, как великолепный тукан стремительно перелетает с одного дерева на другое. И тут, нарушая всю эту утреннюю идиллию и заставляя живых существ во всей округе замолкнуть, из глубины леса донесся зычный рев, от которого у меня волосы встали дыбом, а состояние приятной утренней дремы, в котором я пребывал, моментально улетучилось.
— О господи, ягуар! — с ужасом воскликнул профессор.
— Успокойтесь, проф, — стараясь сохранять невозмутимость, произнес я. — Никакой это не ягуар.
— Как не ягуар? — удивился профессор, приподнимаясь в своем гамаке. — Хочешь сказать, что это кот? Неужели ты не заметил, что даже птицы притихли?
— Нет, это не кот, проф. Это обезьяна.
Даже не глядя на профессора, я был уверен, что он, сидя сейчас в гамаке, нахмурился.
— Издеваешься надо мной? Обезьяны такого рева не издают!
— Улисс прав, профессор, — вмешалась Касси. — Звуки, которые вы только что слышали, — это сигнал самца обезьяны-ревуна, предупреждающего, что эта территория принадлежит ему.
— Ну и напугала же меня эта чертова обезьяна! Я едва не наложил в штаны! — сердито пробормотал профессор. Он стал внимательно всматриваться в густую листву, откуда донесся рев, словно пытаясь увидеть напугавшую его обезьяну.
— В этом нет ничего удивительного. В качестве утешения могу вам сообщить, что все, кто впервые слышит этот рев, пугаются не меньше вас.
Окончательно проснувшись от услышанного нами «сигнала» самца-ревуна, мы вылезли из гамаков, тщательно осмотрели свою верхнюю одежду и обувь и, не найдя в ней ни пауков, ни змей, быстренько оделись. К нашему удивлению, утро, в отличие от жаркой и душной ночи, было довольно прохладным, а потому нам пришлось достать из дорожных сумок и надеть на себя еще по одной рубашке.
— Ну и ночка! — ворчливо сказала Кассандра. — Мало того, что я не привыкла спать в гамаке, так еще и всякие твари орали в лесу, жарища была жуткая, а от этого гнусного средства, которым я намазалась, ко мне все прилипало. Мне удалось поспать часа два, не больше.
— Часа два?! — ухмыльнувшись, переспросил профессор. — Да тебе крупно повезло! Я спал не больше десяти минут.
— Вот и прекрасно, — спокойно произнес я, доставая банку с кофе. — Зато будете крепче спать следующей ночью.
— Спасибо, утешил… — пробурчал себе под нос профессор.
Касси, засунув руку в свою дорожную сумку и порывшись там, достала полотенце.
— А я перед завтраком хочу искупаться в реке, — решительно заявила она, — Не могу больше чувствовать себя такой потной и липкой.
— Будь поосторожнее с течением, — предупредил я, отрывая взгляд от горелки. — И не угоди в пасть к кайманам.
— У берега, где мы сходили с лодки, нет никаких течений. А если учесть, что я умираю от голода, то это кайманам нужно остерегаться, как 6ы не угодить ко мне в пасть. Так что до встречи, — сказала Касси, а затем, уже удаляясь, добавила: — Кстати, тосты мне нравятся с маслом, а круассаны — хорошо подогретыми!
Набив желудки приготовленной на скорую руку едой, спрятав продукты в надежное место, чтобы их не утащили местные лесные клептоманы типа коати, наполнив фляги питьевой водой из пластиковых бутылей и уложив снаряжение, которое могло нам понадобиться, в сумки, мы отправились к руинам Яшчилана.
Мы шли по узенькой тропинке, внимательно глядя себе под ноги, потому что нам отнюдь не хотелось случайно наступить на какую-нибудь из ядовитых змей — например медянку, — которых, как сообщил нам лодочник Пабло, в здешних местах было больше, чем муравьев. Тропинка вилась параллельно реке среди густого кустарника, а слева и справа от нее высились огромные бумажные деревья и красные кедры. Минут через десять ходьбы мы уже увидели первые развалины сооружений древних майя. Поначалу это были всего лишь груды камней, едва заметных среди разросшегося кустарника, однако метров через двести мы натолкнулись на впечатляющую квадратную площадь, окруженную мощными сооружениями с прямоугольным основанием и ступенчатыми фасадами. Фасады эти были похожи на лестницу с гигантскими ступенями, в каждой из которых виднелись ниши размером с небольшую комнатку. На каменных стенах ниш еще издалека угадывались вырезанные иероглифы. На самой площади росло примерно два десятка молодых деревьев: их корни уходили в землю между каменными плитами, устилавшими почти всю ее поверхность. Чуть дальше виднелась еще одна площадь — примерно таких же размеров, соединенная с первой узким проходом между постройками.
Мы шли молча, испуганно оглядываясь по сторонам и не решаясь произнести хотя бы слово, чтобы передать охватившие нас чувства. Царившую здесь торжественную тишину нарушал лишь глухой гул бурной Усумасинты, протекавшей справа на расстоянии менее ста метров от руин, да еще легкое хлопанье крыльев попугаев ара, которые обычно вели себя очень шумно, но в этом месте, как мне показалось, даже они боялись издать малейший звук.
Я еще никогда не бывал в местах, подобных этому, а потому мое сердце невольно сжималось уже от одного только вида таких величественных и малопонятных для меня строений. Ни одно из возведенных человеческими руками творений, которые мне раньше доводилось видеть, не могло сравниться с тем, что было здесь. У меня возникло ощущение, что я либо смотрю научно-фантастический фильм, либо вообще нахожусь на другой планете.
