не собиралась отпирать дверь. И ведь действительно, лучше уж умереть здесь в пустыне, чем вернуться с домой с позором.
К тому времени солнце уже не так яростно стреляло лучевыми зарядами, дело клонилось к вечеру. Это меня радовало. Я сдёрнул тряпку, что была обёрнута вокруг моей макушки — слишком уж сильно голова хотела подышать. Теперь, когда солнце уже не так сильно светило, глаза всё чаще и чаще осмеливались подниматься вверх и осматриваться. Вокруг по-прежнему был виден лишь жёлтый песок. Иногда попадались камни и засохшие кусты. Ну и без перекати-поле каждые пять минут тоже не обходилось. А так — больше ничего особенного. Единственное, что я заметил — птиц в небе становилось всё меньше и меньше. Я точно не мог сказать, плохой это знак или хороший. Я продолжал идти.
Солнце садилось всё ниже, песок начал приобретать фиолетовый оттенок, небо красиво переливалось из тёмно-синего цвета на востоке в ярко-оранжевый на западе. Я выпил последнюю каплю воды из своей фляжки и вдруг понял — я здесь умру.
Назад пути уже нет, ни морального, ни физического. Сил нет, воды нет, еды тоже нет. Впереди — бескрайние пески да кусты. Мои глаза слипались от усталости. Шаги становились всё короче и короче. Я приподнял взгляд и увидел небольшой песчаный холм, за которым можно было спрятаться от садящегося солнца. Я собрал в себе все силы и пошёл к нему. Добравшись до тени, я вдруг остановился. Я остановился впервые за несколько часов упорной ходьбы. «Я просто хочу немного отдохнуть», — прозвучало у меня в голове, и я с грохотом упал на песок. Я медленно начал закрывать глаза. Я понимал, что умираю, однако был вне себя от счастья. Нет, я не хотел умирать. Я просто был счастлив, что наконец мог отдохнуть.
Глава 2
«Ты точно уверен, что он был один?» — это было первое предложение, которое я смог разборчиво услышать, пока моё сознание пыталось прийти в себя. Мои глаза начали медленно открываться. Вокруг было темно. Ночное небо, что смотрело мне в глаза, без остановки тряслось. Звёзды словно танцевали какой-то сумасшедший танец. Были слышны голоса со всех сторон. В основном это были мужские, но иногда проскальзывали женские и детские реплики. С трудом оглядевшись вокруг, я понял, что нахожусь в повозке. Совсем рядом со мной сидели два мужских силуэта. Тот, что был поближе, заметив мои мотания головой в разные стороны, внезапно вскрикнул: «Он очнулся!». К моему лицу тут же приблизился второй силуэт, что сидел подальше.
— Ты в порядке? Можешь сказать что-нибудь? — сказал он.
Сил говорить у меня совсем не было. Очень сильно хотелось пить. Поднеся палец к своему рту, я дал им это понять. Кувшин с водой и еда прибыли незамедлительно. Насладившись несколькими глотками прохладной воды, я вымолвил: «Я в порядке». К нам поднесли светильник. Темнота наполнилась оранжевым светом огня. Я смог разглядеть лицо того парня, что задавал мне вопросы. Он был блондином. Длинные светлые волосы свисали с его лба, чуть закрывая левый глаз. Сами глаза были голубого цвета. Губы тощие, нос средней длины, с заострённым кончиком. Телосложение худое, но достаточно мускулистое. Затем я кинул взгляд на второго парня, что сидел позади блондина. Тот был чуток полным, волосы коричневые, кудрявые. Кожа крайне бледная. Было видно, что он был очень взволнован происходящим, он безостановочно таращился на меня, будто я был каким-то сказочным существом. Вокруг повозки скапливался народ, становилось шумно. Блондин снова заговорил:
— Как тебя зовут?
— Синсер.
— Синсер, откуда ты? И как ты оказался один посреди пустыни?
— Я из Мирсы. Я ушёл оттуда четыре дня назад.
— Мирса… Мирса… Не слышал про такую деревню, — он окинул взглядом толпу, что шла рядом с повозкой. — Кто-нибудь слышал про деревню Мирса? — крикнул он. Послышались отрицательные ответы.
— Слушай, Синсер, меня зовут Гарс, а это Берни, — он указал на кудрявого. — Мы сейчас пересекаем пустыню Киоши, идём из Боунвилля в Фратис, то есть с севера на юг. Мы — торговый караван, везём различные товары.
Я просто слушал и кивал головой. Усталость снова начинала меня сковывать.
— Ты сейчас лучше спи дальше, набирайся сил. Ты в безопасности.
— Спасибо, ребят. Вы спасли мне жизнь, — с трудом сказал я и заснул.
Я проснулся, когда солнце уже светило. Караван продолжал идти. Я резко поднял туловище и увидел, как две коричневые лошади тащили телегу, в которой я лежал. Гарс и Берни спали рядом на каких-то мягких материалах. Мы по-прежнему были в пустыне, однако температура заметно понизилась. Воздух был таким же сухим. Моё тело переполняла некая энергия, как будто какая-то энергия жизни. Только сейчас я начинал заново переосмысливать, что же всё-таки произошло. А произошло вот что — я не умер. Улыбка невольно скользнула по моим губам. Господи, какое же это счастье. Быть живым, здоровым, и осознавать, что жизнь только начинается. Мозг вдруг как-то затуманился, в глазах помутнело. Я заплакал. Я просто тихо плакал. Не помню, когда в последний раз я плакал. Я чувствовал себя только что родившимся младенцем, который в полной растерянности плачет и не понимает, почему ему был дан этот шанс. Шанс прожить жизнь.
Но как же так получилось, что их караван наткнулся именно на меня в этой огромной пустыне? Случайность? Возможно, так оно и есть. В любом случае, я был благодарен судьбе за этот подарок.
Посмотрев по сторонам, я увидел, что окружающая среда начала потихоньку меняться — песок был уже не таким ярко-жёлтым, а более коричневатым. Сухие кусты стали чередоваться с зелёными пучками травы и сорняков. Впереди стали появляться небольшие холмики.
Гарс проснулся. Хорошенько зевнув, он начал рассматривать голубое небо. Оно было ясным, без единого облачка, как всегда.
* * *
Учитель
— Учитель! Учитель! Пожалуйста, прекратите. Я прошу вас…
Мальчик стоял на большой бетонной стене, которая была в три раза выше его. Прямо под ним на земле стоял старик и бился головой об стену. У ног учителя собралась лужа крови, а бетон перед его лбом был красным. Скоро череп даст трещину, и урок будет успешно дан.
* * *
Лив
В нашу маленькую комнату снова пытался проникнуть один из тех, кто стоял снаружи. Он фыркал, хрюкал, упёршись своими грязными руками в деревянную дверь.
— Чего они хотят от нас? — спросила Лив, внимательно всматриваясь в дверную ручку, которая была заблокирована пыльным комодом. Её волосы рыжевато-бледного оттенка были как-то мило потрёпаны.
— Не
