— Уж не де Уоренна ли вы имеете в виду? — вспылил вдруг Монтгомери. Изабель очень не понравился его тон.
— Представьте себе, именно его!
Он по-прежнему не отрывал от нее взгляда. Только в его глазах больше не было гнева.
— Почему вы на меня так смотрите? Почему? — С каждой минутой она пугалась все сильнее.
— Я бы хотел, чтобы вы прямиком отправились обратно к мужу — заметьте, для вашей же пользы, Изабель, поскольку люблю вас бескорыстно и преданно. В противном случае де ла Барка не оставит вас в покое, и никто на свете — даже я — не сумеет укрыть вас от его гнева.
— Но как я могу вернуться? Как? — содрогаясь от ужаса, повторяла она. — Ребенок уже сейчас похож на Роба! И Роб непременно защитит и его, и меня!
— Вам придется солгать! — возразил Монтгомери. — Вы можете смягчить Альварадо ласками, можете заставить его поверить, что это его сын!
Изабель отшатнулась: она никогда не видела его в таком состоянии.
Дуглас долго метался по комнате, прежде чем взял себя в руки.
— Изабель! Я не на шутку опасаюсь, что он убьет вас за попытку сбежать! Вам следует вернуться!
— Пусть даже он поверит в мою ложь, но, как только я вернусь, сама его близость начнет убивать меня — медленно, по частям, минута за минутой! — Изабель содрогнулась и добавила: — Я люблю только Роба, и только он мне нужен!
А Дуглас вдруг подскочил к ней вплотную и начал трясти ее за плечи, выкрикивая:
— Когда вы проснетесь?! Когда?
— Я вас не понимаю! Отпустите, мне больно!
Он отпустил ее и судорожно стиснул кулаки.
— Роб де Уоренн всегда думал только о себе. Он очень умен и осторожен. Ваш муж — приближенный советник супруга самой королевы. Неужели вам все еще непонятно? Де Уоренн в жизни не станет рисковать своей головой ради вас с ребенком! — Монтгомери не замечал, что снова кричит в полный голос.
— Вы ошибаетесь! — со слезами на глазах возразила она. — Ошибаетесь!
Он резко отвернулся, но Изабель успела заметить в его глазах странный блеск.
— О чем вы до сих пор мне не сказали?
Монтгомери медленно повернулся, но так и не заговорил.
— Дуглас! — впервые в жизни она назвала его по имени.
— Изабель, у него новая любовница!
Отленд. 5 июня 1554 года
Изабель лежала в постели, не в силах сосредоточиться и преодолеть душевную боль, терзавшую ее на протяжении последних дней.
В соседней комнате заплакал Филипп, но она и не подумала встать. Через какое-то время стал слышен голос Хелен, и Изабель живо представила, как компаньонка укачивает ее сына. Плач затих.
«У Роба новая любовница!»
Ее горе не знало границ.
— Господи, что это такое? — вдруг раздался голос ее мужа.
Изабель напряглась всем телом. Вот и он. Время начинать игру. Игру, в которую она будет играть до конца своих дней. Изабель снова захотелось умереть.
Она едва слышала, о чем говорят за дверью Хелен и ее муж. Ей нужно было войти в роль — так, чтобы он ничего не заподозрил. От этого зависит жизнь ее сына. А ради Филиппа она пойдет на все.
Тяжелые кованые сапоги простучали совсем близко. Изабель знала, что Альварадо остановился на пороге спальни, и, медленно усевшись в кровати, открыла глаза.
Он действительно стоял на пороге; массивная грозная фигура в нарядном бархатном камзоле с богатыми украшениями и вышивкой. Его глаза словно видели Изабель насквозь, а на лице не было и тени улыбки.
— Сюрприз, милорд! — как можно соблазнительнее промурлыкала она.
Он даже не шелохнулся.
Изабель соскользнула с кровати. Она надела роскошное алое платье с низким вырезом и узкой талией, расшитое золотыми нитями. А перед этим тщательно вымылась и надушилась своими любимыми фиалковыми духами.
— Вот уж действительно сюрприз так сюрприз, — процедил он, скользя взглядом по ее точеной фигуре. Граф говорил по-английски правильно, хотя так и не смог избавиться от сильного акцента.
— Милорд, — искренне удивилась Изабель, — у вас превосходная речь! — Она сделала вид, что восхищается его талантами.
— Я достаточно долго прожил при дворе, — ответил он.
— А я привезла вам самый драгоценный дар, которым женщина может наградить своего супруга, — сообщила Изабель, медленно двигаясь вперед. — Вы уже видели вашего сына? — Она подошла вплотную и прижалась к нему всем телом.
Его руки легли ей на плечи, и Изабель робко подумала, что вроде бы преуспела в своей лжи. — А это действительно мой сын, дорогая?
Все усилия Изабель ушли на то, чтобы заставить себя встать на цыпочки и поцеловать его в щеку, и вопрос застал ее врасплох.
— Вы слышите меня? — Теперь в его голосе явно звучала угроза.
Боже, он все знает! Изабель готова была отшатнуться и бежать отсюда куда глаза глядят, но вместо этого прижалась к нему еще теснее.
— Конечно, милорд! Что за странный вопрос? Вы, наверное, пошутили, да? — Она кокетливо захлопала ресницами, стараясь не обращать внимания на то, что сердце готово было выскочить из груди от страха.
Альварадо так резко разжал руки, что Изабель наверняка бы упала, если бы не налетела на стену. А он на минуту вышел и тут же вернулся, потрясая перед собой какими-то бумагами. — Так это мой сын? — Его темные глаза метали молнии.
— Конечно, — пролепетала Изабель с жалкой улыбкой. Что он делает? Что это за бумаги? — Как вы могли во мне усомниться?
Он улыбнулся так, что кровь застыла у нее в жилах, и прочел:
— «Мой дорогой Роб! Мое сердце разрывается от тоски по дому и всему, что я любила! Ах, Роб, у меня нет слов, чтобы выразить все отчаяние и ярость, которые вызывает во мне эта холодная, пустынная, жуткая земля!» — Он коротко взглянул на Изабель, бросил письмо на пол и принялся за второе: — «Моя драгоценная кузина! Как давно мы виделись с тобою в последний раз! Мне так не хватает тебя, твоего смеха и твоих ласк!»
Изабель похолодела. Он завладел ее перепиской!
А Альварадо подскочил к ней и встряхнул перед носом листком, исписанным рукою Роба.
— Прикажете ли продолжать, драгоценная Изабель?
Он умудрился раздобыть се письма. Он раздобыл письма Роба. Изабель онемела от ужаса.
— А ведь я отказывался в это верить! — с яростью выкрикнул Альварадо. — При дворе без конца ходили слухи. Красавица жена наставляет мне рога, и даже не у меня за спиной, а прямо под носом! Но я не поверил этому, даже когда увидел, как де Уоренн раздевает тебя взглядом! Потому что это делало большинство придворных. Но потом… потом я увидел вот это! — Он наклонился и подхватил с пола еще одно письмо, отправленное Робом накануне Рождества. — Его письма, твои письма! Говори же, черт бы тебя побрал!
Он был вне себя от гнева, но Изабель не в силах была шевельнуть и пальцем, чтобы попытаться оправдать себя.
