— И ты, Тамирас, и граф пока еще можете отказаться. Но после того, как я назову причину такого внимания к Даймону, выбора у вас уже не будет. Так что, пока я уточню точку зрения Элизара на этот предложение, ты, мой друг, можешь подумать.
И Радмир пристально смотрит на меня, продолжая удивлять той легкой насмешкой, что не сходит с его губ; а он ведь нисколько не сомневается в моем ответе. Ни он, ни Карим, что так и сидит в кресле рядом с моей постелью, продолжая изображать из себя сиделку при тяжело раненом воине.
Они не сомневаются. А я? Откуда в душе уверенность, что иначе и быть не может, что все, здесь происходящее, уже давно предрешено, и встретив Таши тем поздним вечером, приведя ее в свой замок, позволив произнести слова клятвы, я уже ответил на этот вопрос? Или все началось еще раньше, когда нелегкая занесла меня на те развалины межмирового портала? А сейчас я лишь завершаю круг событий и снова решаю для себя: протянуть руку и взять тот предмет, что словно опутав меня паутиной тянул к себе, звал, манил, очаровывал, пока пальцы сами не коснулись его гладкой поверхности.
А если это так, то к чему тогда эти убегающие в вечность мгновения. Если ответ вот он, замер на губах, играет на кончике языка, стремясь вырваться наружу и завершить собой блуждание в том непонимании, что застыло на лицах тех, кого я уже готов назвать своими друзьями.
И я произношу его, понимая, что, возможно, они знают меня даже лучше чем я сам. Потому что им не нужно было пусть и короткой, но паузы, чтобы его услышать.
— У меня есть лишь одна причина, чтобы отказаться — не самая лучшая физическая форма. Но раз Повелителя это не смущает, почему это должно мешать мне?
— Ты прав, Элизар. Время для восстановления у тебя есть. Да и те, кто займутся тобой во дворце, вернут тебя в строй значительно быстрее, чем тебе бы даже и хотелось. — И в его голосе, несмотря на кажущееся спокойствие, ясно чувствуется нетерпение.
И, похоже, это заметно не только мне. Потому что на лице Тамираса пусть и добродушная, но усмешка.
— Ладно, не томи, рассказывай, какую авантюру для нас придумали наши отцы. Или, придумал твой, а мой тоже не нашел причин, чтобы отказаться?
Короткое фырканье, должно, казалось бы, несколько разрядить обстановку. Вот только взгляд, которым окидывает нас демон, этому совершенно не способствует, окончательно стирая с наших лиц остатки спокойствия.
— Я прошу всех, кроме Карима, призвав в свидетели свои силы, дать клятву чести в том, что ничего из того, что вы сейчас услышите, не станет с вашего попустительства известно никому, кроме имеющих право знать, не будет обсуждаться ни с кем, кроме тех, кто посвящен в эту тайну и что каждый из вас пойдет до конца, выполняя предназначенное, даже если этим концом и станет его жизнь.
Первым, как ни странно, становится Алраэль, на лице которого даже не мелькает тень опасения, напоминая мне того друга, каким он был во времена нашей учебы в Академии: способного сделав выбор идти, сметая перед собой все препятствия, не колеблясь и не терзаясь вопросами, не щадя своей жизни, но оберегая жизни тех, кто вставал рядом с ним. И я не мог не радоваться тому, что видел; у меня было не так много друзей, чтобы не сожалеть о потери хотя бы одного из них.
— Призываю в свидетели стихии воздуха и ветра и клянусь честью.
Его взгляд упирается в меня, словно говоря: 'Ну вот, мы опять — вместе. И ты можешь доверить мне свою спину, свой сон, ты можешь быть уверенным — где бы ты не был, я буду рядом, так же как и я уверен в тебе'.
И я вторю ему, чуть поморщившись от коснувшейся раны боли, когда пытаюсь подняться на подушках выше, осознавая важность происходящего.
— Призываю в свидетели стихии огня и ветра и клянусь честью. — И чувствую, как стремительно несется сердце вдаль, обещая мне новые приключения, соленый вкус пота и слез на губах, сжатые на рукоятях ладони и отблеск огня в ночной темноте.
Слова сказаны и эти слова крепче чем цепи.
Прежде чем продолжить ритуал, Тамирас оглядывается на закрытую дверь, приподнимает бровь и тяжело вздыхает, при этом делает это столь комично, что напряжение, сдавливающее грудь, неожиданно рассеивается, давая возможность свободно дышать. А уж когда комнату окутывает купол тишины, поверх того, что установлен демоном, уже не только я испытываю облегчение: не думаю, что он отступился от Таши, но клятву, что сейчас даст — не нарушит.
— Призываю в свидетели Порядок, клянусь честью и… — миг тишины, в который и я и Радмир замираем, потому что догадываемся, что он сейчас произнесет, и продолжает, взглянув на нас с нескрываемым торжеством, — кровью дракона.
Да… Он не оставил себе ни одного шанса обойти эти клятву, хотя демон и дал ему такую возможность — клятва на крови для любого из их племени безоговорочна. Хотя… не удивлюсь, что из этой парочки именно жизнь Таши он возьмет на себя.
— Призываю в свидетели Власть Огня и клянусь честью. — И Радмир заканчивает полукруг клятвы, проводя лезвием клинка по своей ладони, давая ему напиться собственной крови и как только на его блестящей поверхности появляется алый развод, передает его дракону.
Последним надрезает ладонь тот, кто первым произнес слова ритуала силы. Но, как оказалось, прежде чем услышать то, ради чего все это и затеялось, нам предстоял еще один сюрприз. И именно от того, от кого его легче всего и было ожидать.
Карим, быстрым, похожим на бросок змеи движением, пересекает расстояние между ним и Алраэлем, и перехватив у него рукоять кинжала и вонзает его в свою ладонь, глубоко ее рассекая.
— Я принимаю вашу клятву, служу гарантом ее исполнения, и тем, кто имеет право казнить всякого, кто ее нарушит.
И не успеваем мы хоть как-то на это отреагировать, как он уже снова сидит в том же кресле и клинок демона прячется в пустых ножнах, что висят на его перевязи. А на его руке нет даже следа от нанесенной им раны.
— Эх, Карим, хотел бы я задать тебе несколько вопросов, если бы отец категорически не запретил. — Радмир переводит затуманенный бурлящими в его глазах эмоциями взгляд с моего наставника на меня, как будто пытается понять, имеет ли смысл адресовать их мне. Но к счастью, изумление на моем лице служит лучшим доказательством, что я не тот, кто может их ему дать и он, облокотившись рукой на широкий подлокотник начинает говорить. И, пусть голос звучит равнодушно, ему не удается скрыть свое отношение к тому, что он произносит.
— Алтар Закираль является сыном Ялтара Вилдора и братом будущей жены Повелителя, леди Рае. И хотя по законам Дарианы, у него нет прав на место, которое сейчас занимает его отец, Повелитель Арх'Онт и Властитель Тахар считают возможным помочь коммандеру стать новым правителем Даймонов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
