Он не испытывал никаких иллюзий и знал, что идет на смерть. Об этом говорил генеральный план сражения, предполагавший, что основные силы останутся за пределами города и нанесут удар, когда некроманты будут измотаны долгим штурмом. На это указывал и состав войск, отправленных на защиту столицы: штрафные отряды, сплошь состоявшие из солдат, провинившихся перед короной, и так называемое ополчение — узники Счастливого местечка, грабители, убийцы и душегубы. Джи также подозревал, что Дарианна Первая и его назначила командующим не только благодаря его воинским талантам, но и по причине того, что он вышел из милости. Его не было жаль. Впрочем, Сандерса это ничуть не трогало. Семьи он так и не нажил, все из-за вспыльчивости: юные барышни начинали его раздражать через час после знакомства. Джи не понимал их трепетности, а в поведении и словах не улавливал ни малейшей логики. Жизнь в отставке была скучна и пресна. Генерал решил, что красивая смерть предпочтительнее. Ну а уж при благоприятном исходе он сможет надеяться на милостивое отношение императрицы.
И вот сейчас он покрикивал на людей, распоряжался подготовкой города к штурму и всматривался в даль. Рядом стоял его лучший друг, полковник Эрик Гарнелл, тот самый обидчик и оскорбитель, которому Сандере тогда подбил оба глаза. Справедливости ради надо сказать, что и Джи тоже досталось, а в опалу они угодили вдвоем.
— Идут! — сказал Эрик, обладавший более острым зрением.
— Закрыть все ворота! Пушки зарядить! Отряды на стену!
Костры зажигай! — заорал Джи, и над городом полетели выкрики офицеров и десятников, повторявших приказ. — Смотри здесь! — уронил Сандере.
Он спустился со стены, вскочил на коня и, желая лично убедиться в том, что ворота надежно заперты, поскакал к южному лучу. Еще издали он увидел вереницу карет, въезжавших в Виндор.
— Назад! — закричал Джи. — Назад, мать вашу! Некроманты наступают!
Навстречу ему впереди экипажей скакал верховой. Подлетев, осадил коня, крикнул прямо в лицо:
— Ее величество императрица Дарианна Первая!
— Какая, к Хайнире, императрица? — взревел генерал, наплевав на субординацию и уважение к короне. — Гнать из города! Ворота закрыть!
Кареты продолжали движение. Первый экипаж, поравнявшись с Сандерсом, остановился. Тонкая рука отодвинула кружевную штору, и Джи увидел в окне лицо, знакомое каждому виндорцу.
— Неужели вы откажете в гостеприимстве своей императрице, генерал? — улыбнувшись, спросила Дарианна.
— Ваше величество! — взвыл воин. — Не до шуток! Уезжайте! Через час город будет осажден!
— Хороший монарх не убегает из своего дворца, — ответила девушка. — А вам, генерал, будет за что сражаться. Закрыть ворота!
Тяжелые створки захлопнулись, засовы упали в петли. Путь к отступлению был отрезан.
— Во дворец! — приказала Дарианна, и колеса карет загрохотали по дороге, ведущей к площади Семи королей.
— Сумасшествие какое-то, клянусь рогами Варрнавуша! — бессильно выругался Джи, направляя коня вслед экипажам.
На площади Дарианна вышла из кареты, ее тут же окружили повыскакивавшие из других экипажей придворные и имперские гвардейцы. "А где Верховный маг?" — подумал Сандере. В самом деле, герцога Марслейн, который обычно сопровождал императрицу, не было.
— Я верю, вы сумеете защитить меня, — произнесла Дарианна, повернувшись к генералу.
Тот лишь молча преклонил колено, одновременно и восхищаясь смелостью ее величества, и злясь на безумие ее поступка. Да, теперь воины будут сражаться до последней капли крови. Но с другой стороны, если императрица решилась на такое, она уверена в исходе сражения. Значит, основные силы так велики, что победа обязательно будет за Галатоном. И присутствие Дарианны придаст солдатам уверенности. Это хорошо.
Медлить было некогда. Вскочив на коня, генерал объехал все лучи, проверил ворота, готовность людей на стенах и вернулся в Восточную башню. Андастанская армия была уже так близко, что Сандерс мог рассмотреть и едущих впереди, одетых в черное всадников, и колышущуюся позади них серую волну — носферату.
— Магов бы, — не отводя взгляда от наступающего врага, сквозь зубы процедил полковник Гарнелл.
Джи только зло сплюнул: в этом клятом городе маги становились беспомощными и были бы только лишней обузой.
Между тем некромантское войско подошло совсем близко. Всадники, рассредоточившись цепочкой, двинулись вдоль стен города, за ними потянулись зомби. Тварей было так много, и действовали они так слаженно, что сверху, со стены, казались единым организмом, странным многоногим, многоруким и многоголовым змеем, длинное, бесконечное тело которого кольцом смыкалось вокруг города.
— Окружают, сожри их Сацеол, — оскалился Эрик.
— Сацеол давно уже их сожрал, — вполголоса пробормотал Сандере, вглядываясь в бесстрастные лица не-мертвых и ощущая, как по спине ползет холодок отвращения и ужаса перед нежитью. — Цельсь! У ворот, готовьсь к обороне!
Его приказ, передаваясь по цепочке, облетел стены и лучи: без связующих амулетов приходилось непросто. Лучники и арбалетчики замерли между зубцами, выбирая цель. Пушкари стояли с пылающими факелами, готовясь поднести их к пушкам. Стены обороняли штрафники, ворота находились под защитой преступников. Генерал не боялся предательства со стороны висельников и каторжников-все галатцы знали, как некроманты поступают с людьми. А в случае победы заключенным была обещана свобода. Так что лихому братству было за что сражаться и погибать. Ну а смерти эти ребята никогда не боялись: все они были обручены со Слепой невестой.
— У Южных ворот некроманты, — выпалил подбежавший солдат, передавая дошедшие по цепочке сведения.
С противоположной стороны уже спешил другой воин:
— У Северных ворот некроманты…
Генерал мрачно кивнул: он и не сомневался.
— У Западных ворот некроманты…
Многоголовый змей сомкнул кольцо.
— Вы вот что, передайте всем: императрица во дворце, — тихо проговорил Джи, обращаясь к воинам.
Он не хотел выкрикивать это вслух. Незачем некроман-там знать такое. Удивительная весть понеслась по цепочке, ободряя, внушая надежду, заставляя воинов крепче сжимать рукояти мечей.
Внизу, у ворот, эту новость восприняли по-своему.
— Слышь, Волк, она сбрендила, что ли? — спросил у товарища здоровенный белобрысый детина.
— Да брешут небось, — презрительно сощурившись, протянул черноволосый, высокий, болезненно худощавый человек.
— Зачем? — удивился белобрысый.
— Чтобы солдаты лучше дрались, — скривился Волк, — верность, долг, и все такое. Плюнь, Бобер, нас это не касается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
