- Артем, - она попыталась собрать хаотичность мыслей во что-то связное, сильно старалась выдавить из себя что-то, но сейчас все тело перестало подчиняться своей хозяйке, да и она сама, ощущая рядом этого, именно этого мужчину, разрывалась между здравомыслием и желанием. - Ты...ты не противный, - слегка запинаясь, с придыханием выдавила девушка, - просто...просто...
Она судорожно втянула в себя воздух, когда Артем, скользнул рукой по ее распущенным волосам и перекинул их на плечо, открывая себе доступ к голой, едва прикрытой топом коже. Не произнося ни слова, он слегка погладил заднюю часть шеи кончиками пальцев и скользнул ниже, поглаживая и заставляя против воли расслабляться под каждым рассчитанно-нежным и еле ощущающимся прикосновением, которое неуловимо побуждало прижаться еще крепче, чтобы почувствовать его сильнее, отчетливее, чтобы упиваться удовольствием, которое дарили руки и губы именно этого мужчины.
- Так плохо, правда? - оторвавшись на секунду от ее кожи, сдавленно и напряженно прохрипел Артем, и ощущение того, как тяжело дается ему контроль, выбивало почву из-под ног. Господи, еще мгновение и она на самом деле упадет. Мужчина скользнул руками по ее бокам, спускаясь к талии и проводя ладонями по впадинке между лопаток.
Он немного придвинулся к ней, теперь касаясь всем телом ее спины и начал покрывать плечи и шею теплыми, быстрыми и чуть более напористыми поцелуями, чем до этого момента. Ната никогда не думала, что ее способно настолько завести такое простое движение. Не контролируя себя, она слегка изогнула шею, предоставляя Артему лучший доступ к нежной коже, и, прикрыв от удовольствия глаза, прикусила уже припухшую нижнюю губу, сдерживая вздох желания, рвущийся из груди. Одежда, до этого момента казавшаяся приемлемой, сейчас дико мешала, особенно кружевной бюстгальтер, почти до боли раздражавший напряженные и болезненно твердые соски. Хотелось, чтобы до них дотронулись, помогли избавиться от невыносимо-тягучей как патока боли. Теперь Ната облизывала губы постоянно. Господи, что угодно, лишь бы ослабить боль. Она почти ненавидела Артема за то, что он довел ее до такого состояния. А он ее даже не поцеловал ни разу.
Неожиданно Христенко просунул руку между ее плотно сжатых бедер, проводя ребром ладони по шву джинсовых шорт, и яркая вспышка удовольствия заставила Нату потрясенно вскрикнуть и вцепиться двумя руками в его руку. Качнулась вперед, но другой рукой Артем удержал ее, властно обхватив за талию и наконец-то прижав к своему телу настолько крепко, что, казалось, между ними нет даже воздуха. Она отчетливо почувствовала его желание, которое подстегнуло ее еще сильнее, хотя куда еще сильнее, Ната не понимала.
- Ты и сейчас хочешь уехать? - одновременно с этими словами, Христенко слегка усилил нажим на ее горячую и влажную плоть, и Ната не сдержала гортанного стона, ногтями впиваясь в его запястье, но Артем не отдернул руку, а, казалось, наоборот, одобрительно что-то пробормотал, удовлетворенный ее реакцией. - Ты знаешь, милая, как я давно хотел тебя такой увидеть? Какая ты сейчас? - влажный горячий шепот обжег позвоночник, и Ната сильнее сжала бедра. - Неужели так сложно признаться самой себе? А потом, - она спиной ощущала, как тяжело поднимается и опадает его грудь, хотя и сейчас Артем пытался сдерживаться, - я даже извинюсь за то, что обманом заманил тебя сюда. Если ты захочешь.
Пульс, набатом бивший в ушах, мешал полностью осознать его слова. Единственное, что сейчас хотелось, это Артема, целиком и полностью. Для себя. Уже не было и страха - вся непробиваемая уверенность мужчины разбила, раскрошила ее страх, развеяв его по ветру. Огонь желания, горевший в ее крови, заставлявший внутри все сжиматься, - вот, что волновало ее сейчас. О том, как будет после, Наташа подумает потом, когда будет время. И если захочет, то заставит его извиниться. Позже. Если захочет.
- Поверни меня, - сдавленно попросила Ната.
- Что? - она почувствовала, как Артем снова шевельнул кистью, и еле сдержалась, чтобы не подскочить на месте. - Еще раз.
Наташа заставила себя разжать сводившие от напряжения бедра, хотя видит Бог, хотелось совсем другого. Выгнулась, прижимаясь к твердому паху, искушающее и слегка игриво потерлась, и услышала, как Артем потрясенно пробормотал что-то, напоминавшее ругательство и дернулся ей навстречу.
- Поверни меня, - повторила она, уже не скрывая в своем голосе ожидания и желания, граничащего с диким эротическим голодом, как будто она хотела съесть его всего.
Третий раз повторять не пришлось. Артем развернул ее, или она сама повернулась, сейчас это уже не важно. Важно другое, что он целует ее, а она упивается его вкусом, по которому уже успела соскучиться и яростно прижимается к нему, стараясь слиться, влиться в него, и, если это вообще возможно, то проникнуть ему под кожу. Утолить желание, пульсом бившееся в груди, в разгоряченной от его касаний плоти.
Артем чувствовал каждое ее желание, поэтому, когда в очередной раз Ната попыталась прижаться к его паху бедрами, он приподнял ее и практически закинул на себя, и Наташа сама, без всякого принуждения с его стороны, сильно обхватила его за талию и сжала, вырывая гортанный и сдавленный вздох.
- Не спеши, - Христенко просунул руку между их телами и попытался расстегнуть ее шорты, но практически сразу же со стоном сдался и властным прикосновением провел по ее ногам, лаская внешнюю сторону бедра, сжимая и вдавливаясь в нежную кожу. - Стой, иначе...
Наташа отстранилась и хрипло рассмеялась, затуманенными от страсти глазами глядя на потемневшее от желания и напряжения лицо.
- А то что? - наклонилась и слегка прикусила его нижнюю губу, но тут же резко отстранилась, наблюдая за его реакцией, которая была более чем положительная и одобрительная.
- Мы до постели не дойдем, - сдавленно пробормотал Христенко, но очевидно, выдержки и силы воли у него имелось побольше, чем у нее, поэтому Артем, не выпуская ее из своих объятий, сделал два шага, казавшихся вечностью, по направлению к кровати. - Черт, - выругался он и развернулся, усаживая ее на столик, мимоходом скидывая мешавшие вещи. - Потом дойдем, - пообещал он, и вот уже Ната снова тает под ласками его твердых, властных и уверенных губ, больше не в силах сдерживать стоны удовольствия, и лишь сильнее зарываясь пальцами в его волосы, слегка поглаживая кожу голову и молча умоляя о большем.
Ната воспользовалась тем, что Артем был без рубашки. С удовольствием, почти мурлыча ему в губы, провела по уже слегка загорелой груди и царапнула плоский сосок, сразу почувствовав, как его руки еще сильнее сжали ее талию. Она упивалась ощущением власти над ним, и пусть сам Артем имел не меньшую власть над ее собственным телом, сейчас ее это лишь сильнее заводило и подстегивало, заставляя лихорадочней и хаотичней гладить и ласкать его тело.
