Читаем без скачивания Зеленый фронт (СИ) - Рус Агишев

Ответное слово митрополита было также непродолжительным, словно он стремился скорее перейти к беспокоящим его вопросам.

— … Нет в Православной церкви наставника, что словом божьим и делом пастырским бы утешил страждущих и унял раздор в умах христиан…, — в ходе витиеватого вступления и последующего разговора, митрополит дал понять, что главный вопрос сегодняшней встречи — это вопрос о патриархе. — … Негоже, что столь длительный срок высший церковный пост остается незанятым. Ибо, церковь как и государство земное потребность ощущает в наставниках, направляющих и утешающих… И я уверен, Иосиф Виссарионович, вы как руководитель и настоящий наставник для тысяч советских людей, понимаете эту истину не хуже меня. Более того…, — в этот момент, прервав фразу на середине, он неожиданно хитро улыбнулся. — В этом кабинете из шести присутствующих пятеро имеют за плечами семинарию…

Произнеся окончание фразы, он сделал паузу, во время которой с улыбкой наблюдал за реакцией остальных.

— Что, простите? — неожиданно дрогнувшим голосом, переспросил Молотов. — Семинарию? — на его бледнеющем на глазах лице без труда читалось смятение.

Резко вскинул голову Карпов, роль которого в нынешней встречи, не все хорошо представляли. Его глубоко посаженые глаза бешено сверкнули на какое-то мгновение и сразу же блеск пропал. Перед церковными иерархами снова сидел совершенно обычный человек, которого встретив на улице практически сразу же забываешь.

— Кхе…, — негромко прокашлялся Сталин, пытаясь спрятать улыбку в усы. — Кхе… Действительно, — по его голосу чувствовалось, что он оценил слова митрополита. — Есть такое.

— Поэтому, — увидев, что его слова вызвали нужный эффект, закончил митрополит Сергий. — вы должны понимать, как важно в любом деле единоначалие. Все это ставит как первоочередную задачу скорейшее проведение Поместного Собора, — остальные церковные иерархи поддержали своего брата по вере.

— Со стороны советского правительства не будет к этому препятствий, — проговорил Сталин, беря со стола массивную папку с бумагами. — Мы хорошо себе представляем, что твориться, когда среди товарищей нет единства, — раза Сталина прозвучала столь двусмысленно, что Молотов непроизвольно заерзал на своем месте. — Когда вы планируете это мероприятие?

Священнослужители переглянулись и митрополит Сергий озвучил давно оговоренный сок.

— Никак не меньше месяца, — с явным сожалением в голосе ответил он. — Церковные иерархи разбросаны по всей стране. И учитывая военное время и ограничения на передвижения, собрать в одном месте всех епископов раньше не представляется возможным.

— А нельзя ли проявить большевистские темпы? — вновь Сталину удалось удивить священнослужителей своим явным желанием помочь. — Есть мнение, что товарищу Карпову знакомо это направление работы. Справитесь, Георгий Георгиевич? Нужно помочь руководству церкви с быстрейшим приездом епископов на Собор. Задействуйте, если для этого нужно, авиацию, другой транспорт.

Тот мгновенно среагировал, отрапортовав уверенным голосом:

— Справимся, товарищ Сталин!

— Хорошо, — довольно произнес Сталин, вытаскивая из папки небольшой листок. — Вот мне товарищ Карпов доложил, что у вас есть какая-то особая просьба…, — он сделал паузу, многозначительно поглядывая на митрополита Сергия.

На мгновение тот замялся.

— Это… Иосиф Виссарионович… даже не просьба, скорее информация, — он привычным движением огладил бороду и уже твердо произнес. — Некоторые прихожане, у которых родственники остались на оккупированных землях, рассказывали мне странные новости… В юго-западных районах в массовом порядке появляются всякого рода секты, среди которых встречаются и изуверские. Немецкое командование им оказывает всяческую помощь — транспортом, помещениями, финансами.

Бумажная папка мягко легла на стол, а в руках вождя снова оказалась его неизменная трубка, которую он не спешил раскуривать. Пальцы его правой руки медленно оглаживали массивный темный чубук.

— Есть сообщения о том, что часть населения вернулась к язычеству. Вот…, — митрополит, вытащим небольшую бумажку, зачитал записанные заранее названия населенных пунктов. — здесь перечислен с десяток населенных пунктов — Барановичи, Кролец, Балоево, Орск… Они в массовом порядке практикуют языческие обряды, поклоняются священным дубравам, — рассказывая, священник незаметно для самого себя начал повышать голос. — Даже жертвы приносят!

Пять пар глаз внимательно следили за Сталиным, который неожиданно для всех встал со стула и начал медленно прохаживаться вдоль небольшого стола.

— Вы продолжайте, — негромко проговорил он. — Мы все внимательно слушаем.

— Целыми деревнями, Иосиф Виссарионович, целыми деревнями они начинают поклоняться всяким деревянным идолам. В лесах уже настоящие капища вырублены, — на последнем он сделал явное ударение, по-видимому считая, этот факт одним из самых важных аргументов. — Это по-настоящему беспокоит нас…

— Очень странные вещи вы рассказываете…. — негромко проговорил Сталин, хмыкая в усы. — Прямо невероятные.

Вдруг, в разговор вступил экзарх Украины Киевский и Галицкий митрополит Николай, который до этого ограничивался лишь одобрительным киванием головой. Высокий сильно худой старик в темной сутане, сидевший по правую руку от митрополита Сергия, заговорил скрипучим и звенящим от еле сдерживаемой злости голосом:

— Это же настоящая ересь! Эти люди отринули истинного бога и вверили свои души дьяволу! — небольшая тщательно расчесанная борода стояла торчком на его выдвинутом вперед подбородке. — Они начали поклоняться деревяшкам, приносить жертвы зерном и продуктами, а что будет дальше? Видит Бог, видит Бог они преступят черту и на алтарь врага человеческого лягут живые люди! — рука с сжатым в ярости костлявым кулаком взлетела на его головой.

— Это заблудшие души, брат… всего лишь заблудшие души, — митрополит Сергий осторожно схватил за плечо разбушевавшегося соседа. — Мы не должны осуждать их. Не по своей воле они отринули свет господа…

— Не судите, да судимы будете, — в этот момент громко проговорил Сталин избитую фразу, которая в этот момент приобрела зловещий смысл. — Мы понимаем вашу озабоченность складывающимся на временно оккупированных районах Советского Союза положением, — трое иерархов с напряжением вслушивались в произносимые им слова. — Более того, мы считаем, что в тот момент, когда советский народ прилагая нечеловеческие усилия борется с немецко-фашистскими захватчиками, церковь должна оставаться монолитной и единой.

По мере того, как он произносил свою речь лица священнослужителей начали светлеть.

— Надо ли это понимать, Иосиф Виссарионович, что языческие секты на территории Советского Союза будут запрещены? — спросил митрополит Николай, с трудом сдерживая ликование. — Все без исключения?

В кабинете вдруг повисла тишина — Сталин сделал паузу, давая понять, что сложившаяся ситуация далеко не такая однозначная, как представляется.

— Все религиозные течение и верования, без исключения, которые нарушают права советских граждан, подлежат запрету! — наконец, произнес он. — Я надеюсь ответил на ваш вопрос?!

88

22 июня 1941 г. Западная Белоруссия.

Долгий июньский день подходил к концу. Солнце уже почти село, лишь его узкий кончик выглядывал из-за кромки леса. Медленно спадала жара, уступая место вечерней прохладе.

— Иди, дуреха, — несильный толчок в спину и невысокая девчушка вышла из толпы и, со страхом смотря вперед, медленно побрела в сторону могучего дуба. — Иди, иди! Чего встала?

Зеленая листва, огромной пушистой шапкой закрывшей дуб, еле слышно шелестела.

— Отец! — вслед за девочкой, продолжавшей медленно перебирать ноги, из толпы вышел седой как лунь старик. — Отец, услышь нас! — лопатообразные ладони, привыкшие к тяжелому крестьянскому труду, застыли около груди. — Услышь нас, Отец! — увидев, что девочка почти добралась до кряжистого великана, старик сделал неуловимое движение рукой.

…Тоненькая в царапинах ручка осторожно коснулась узловатой коры. Едва дотронувшись, пальчики сразу же отпрянули, а она удивленно вскрикнула. Небесного цвета глазки с надеждой посмотрели вверх — туда, где еле слышно шелестели листья.

— Отец! — продолжая звать, старик с напряжением следил за девичье фигуркой. — Твои дети зовут тебя, Отец! Услышь нас!

Вдруг, раздался резкий хлопок, напоминавший звук от удара кнутом. Звонкий, смачный! Прямо от дуба зазмеились трещины!

— Отец! — ноги старика подогнулись сами собой и тщедушное тело упало на колени. — Отец, услышал нас! — он не скрывал своих слез. — Что встали, как бараны? — вдруг закричал он, увидев застывших сзади него односельчан. — Тащите носилки! Скорее, скорее…