– А гамбит бубновой дамы считать не имевшим места, – кивнул Шульгин.
Ветераны старой Гвардии дружно взглянули на Ирину, а она опустила глаза.
Ляхов не понял, что здесь имелось в виду, но факт, очевидно, чрезвычайно существенный.
– И что это будет означать на наглядных примерах? – спросил бывший белый офицер Басманов. – Вы для нас, необразованных, на пальцах объясните.
– Да очень просто. Расставят нас всех в исходную позицию. Мы вернемся в спокойный и тихий семьдесят шестой год, вы – на скамейку в Стамбуле, Павел Васильевич – в деникинскую контрразведку, Аня – в мамин домик, Владимир – в свою гардемаринскую роту. И ни у кого не останется ни малейших воспоминаний о будущем. Грубо говоря, мы все, нынешние, просто умрем, да и все. А Игорь с Аллой даже и не родятся.
– Подожди, Саша, – как ни в чем не бывало, словно ее совершенно не взволновала предложенная перспектива и не было предыдущего резкого выпада, обратилась к Шульгину Лариса, – но ведь Ловушка – это как бы абсолютно самостоятельное явление, живущее по своей собственной программе, запущенное в Сеть еще при ее создании. Так, по крайней мере, объяснял нам Удолин… Она не подвластна никому, и заставить ее делать нечто осмысленное …
– Разве это факт? Всего лишь одна из гипотез. Кроме того, разве Игроки не могли просто использовать подходящую Ловушку в собственных целях? Как, скажем, бросить щуку в садок с золотыми рыбками. Ей ведь ничего специально объяснять не придется…
Извинившись, он достал сигареты.
– Не могу терпеть, мозгам допинг требуется…
– Ради такого случая, пожалуй, можно отступить от правил, – поддержал его Берестин, и почти все дружно защелкали крышками удивительно похожих друг на друга золотых портсигаров. Ляхов обратил внимание, что отличаются они в основном размерами и цветом украшающих драгоценных камней.
– Я сейчас заканчиваю, немного уже осталось, – пообещал Александр Иванович. – Как известно, для любого из нас попытка проникнуть внутрь Ловушки смертельно опасна, грозит быстрым и полным развоплощением. Каким образом из нее ускользнул Игорь, до сих пор не вполне понятно. Скорее всего, кто-то из Игроков помог. Я на такую везуху рассчитывать не мог, потому и не полез. Но снаружи на Ловушку воздействовать тоже абсолютно невозможно. По крайней мере, мы еще не научились. То есть получается как бы тупик. Однако, – Шульгин значительно поднял палец, – вы все помните изящную шутку насчет хитрой жабы и маленького хруща с винтом. Попросту говоря, нечеловеческим усилием разума и воли я эту теорему Ферма вроде бы решил. Если нельзя войти внутрь ловушки и попортить ее извне тоже, остается третий путь.
Разыскать в ней самой этакого бактериофага и активизировать. Пусть выедает ее изнутри…
Ляхов понял, что речь идет о нем, и приведенное Шульгиным, коллегой доктором, сравнение ему активно не понравилось. Но он решил пока промолчать, еще послушать. Не на его уровне идет разговор.
– Как я уже имел удовольствие сообщить, господин Ляхов, он же иногда Половцев, является полноправным гражданином внутриловушечной реальности 2005-2, и жил он там вполне нормально, никаким образом не считая свой мир не таким. Пока не нашелся там аналог нашего Удолина, технократической, впрочем, направленности. И сам, а может, с подачи наших или других самостоятельных Игроков, учинил деформацию, перемкнувшую ту реальность с нашей, представителем которой является другой господин, вернее, товарищ Ляхов, тоже Вадим, и тоже военный доктор…
– Подожди Саша, – вмешался Левашов, – но с чего ты взял, что этот господин Ляхов – непременно обитатель Ловушки? А не просто очередного симулякра[92], отслоившегося под воздействием деформации от ствола вполне нормальной реальности 2056-го? Я бы этого не исключал.
– Твоя гипотеза не объясняет статистически совершенно невозможного совпадения личностей и деталей биографий наших гостей.
– Свободно, – не сдавался Левашов. – Вполне корректно предположить, что только и именно это является признаком деятельности Ловушки. Другое дело, я сейчас не могу объяснить цель подобного дублирования. А смысл появления ее самой – создание альтернативы ростокинскому, да теперь уже и нашему две тысячи пятьдесят шестому. Все приключения Игоря с Аллой и Андрея с Ириной, история с господином Суздалевым и его соратниками очень хорошо укладываются в схему. Кому-то очень не нравится существование того мира.
Не случайно Игроки предложили свернуть партию сразу после того, как Андрей начал работать на криптократов. Отчего не допустить, что для них предпочтительнее мир господина Ляхова-Половцева? Извини, что я тебя перебил. Резюмируй, какое решение принял ты!
– Да я уже почти все и сказал. Подумав, поанализировав, а точнее сказать, помедитировав в нижнем уровне астрала, я пришел к выводу – с Ловушкой нужно бороться ее же оружием. То есть подкинуть ей нерешаемую в рамках заданной ей программы задачу. Замкнуть контуры накоротко. Конечно, придется рискнуть. Но если мы войдем в Сеть сразу втроем, я, Андрей и Удолин, должны справиться.
Черт возьми, если мы действительно кандидаты в хранители, что нам стоит заставить Ловушку работать на нас? Я даже знаю, кажется, какую феньку ей надо подбросить, чтобы она сама начала загибать линию вот сюда, – он указал точку на рубеже 2039 и 2040 годов. – И тогда пятьдесят шестой обретет окончательную стабильность. Наш же удвоенный Вадим Петрович постоянно будет отслеживать и корректировать процесс изнутри. Одновременно в роли Антона и Сильвии.
Все заулыбались, очевидно, план понравился всем. Сулящий не только спасение, но и много новой, интересной и увлекательной работы. А то ведь действительно, последнее время слишком многие члены Братства жили как бы по инерции.
– А тебя не тревожит, что наша с Антоном деятельность привела… не к самым утешительным результатам? – не в виде протеста, а скорее в шутку спросила Сильвия.
Шульгин тем не менее ответил серьезно:
– Абсолютно не тревожит. Прежде всего вы постоянно работали враздрай, не столько настоящее дело делали, как другому ходы забивали. Доминошники хреновы! Опять же, конкретной и конечной цели не было ни у тебя, ни у него. А здесь все наоборот. Вон Дмитрий скажет – есть карты, компас, известна точка рандеву. Очень сложно дойти?
– Бывает, что и сложно. Однако я обычно доходил… Только хотелось бы знать, где гарантия, что миры как состыковались, так и расстыкуются, и что при этом будет со всеми нами?
– Гарантия есть, – выбросил Шульгин на стол последний козырь. – Наши новые друзья отыскали стационарный переход из своего мира прямо вот сюда, – он указал в окно, на тот отрог хребта, где между камнями скрывалось устье пещеры. Завтра пойдем его исследовать и снимать характеристики. А пока предлагаю обратить благосклонное внимание на обед, который для нас приготовлен. Боюсь, что он уже несколько перестоялся на плите.
– Только давайте решим еще один, организационный вопрос, – предложил Новиков. – Думаю, никто не будет возражать против предложения принять наших новых друзей кандидатами в члены Братства?
Ответом было всеобщее одобрение, частично словесное, частично выразившееся в обращенных к неофитам улыбках и дружелюбных кивках, а от рядом сидевшего Ростокина Ляхов получил даже крепкое рукопожатие.
И Вадим второй, не скрывая радости, сделал значительное лицо. Это ведь две большие разницы – агент на зарплате или полноправный член могущественной организации, повелевающей мирами.
Ляхов вспомнил про почти такое же дело с Пересветами и вдруг, сам от себя этого не ожидая, сказал:
– А если я не хочу? Вы можете делать все, что вам угодно, как угодно объяснять, но я в этом участвовать не хочу. Ни в каком качестве.
Увидел изумленные глаза Вадима.
Еще до того, как последовала реакция старших членов Братства, его нежно взяла под локоть рядом сидевшая дама, та самая Лариса.
– Юноша, кто же вас спрашивает? – спросила на вид двадцатипятилетняя девушка тридцатилетнего полковника.
На самом деле его спрашивали.
Вечер получился очень длинный, в течение которого хозяева, за исключением Ларисы, отнесшиеся к его заявлению с полным пониманием, пытались, каждый для себя и в меру собственных представлений, выяснить причину столь категорического неприятия.
Само собой, первым, кто увлек его в уютное, подходящее для выяснения отношений помещение, был Вадим.
– Ты что, совсем идиот или как? – вопрошал он на правах близкого родственника. – Такие предложения делаются одному из ста миллионов, и далеко не каждый год. Что тебе еще надо? Повелевать царицею морскою?
