— Не вопрос. Мидея, окажи честь.
Луцкая все это время старательно выполняла приказ и пряталась под падающим со стены водопадом. Признаюсь, в горячке боя позабыл про нее, что было большой ошибкой — хороший тактик должен помнить обо всех своих резервах.
Изголодавшаяся по действию продрогшая девушка набросилась на геоманта со звериной яростью и жестокостью. Сначала пригвоздила черными кольями, затем методично нашпиговала иглами. Каждый залп разрушал остатки защиты, погружаясь все глубже и пытаясь добраться до сладкой плоти.
Через минуту обстрела немец не выдержал и выскочил из своего кокона, пытаясь одновременно уйти под землю и ударить каменным копьем. Луцкая под моим ускорением искусно уклонилась, подскочила к врагу и засадила иглу прямо ему в шею. Точнее, попыталась — в последний момент девушку остановило золотое сияние.
— Команда МДАМ одерживает удивительную победу со счетом семь-четыре! — Голос захлебывающегося от восторга комментатора бил по мозгам. Голова сильно болела, и в груди накапливалась дикая злость, которую совершенно не успокоило перекошенное лицо ППшки. — Чемпионы прошлого года повержены!
— Строганов! — рявкнул он. — Живо в кабинет ректора!
— Что, и не поздравите нас с великой победой? — Меньшиков сложил руки на груди и мерзко ухмыльнулся, всем видом демонстрируя, что не боится преподавателя.
— Живо, я сказал! — Преподаватель боевой магии развернулся на каблуках и последовал вон. Признаюсь, было большое искушение его послать, но у меня и самого накопились вопросы к Николаю Семеновичу.
У выхода с арены нашу великолепную семерку встречали журналисты, сразу засыпав градом вопросов. Незаметно вытолкнул вперед Эллу отдуваться за всех и бочком, бочком сбежал в коридоры, приласкав особо назойливых порывом ветра.
У кабинета ректора нас встретил все тот же ППшка, брезгливо бросив через губу:
— А вы зачем пришли? Вызывали Строганова.
— А мы как члены команды! — Меньшиков встал перед ним, холодно глядя преподу прямо в глаза. — Проблемы? Мне звонить отцу?
— Звони куда хочешь! Внутрь войдет один Строганов! И вообще, где ваш капитан⁈ — Не понимаю, как он мог дожить до седых волос, если так легко выходит из себя?
— Красуется перед журналистами. — Влад бросил на меня вопросительный взгляд.
— Схожу послушаю, что там нам ректор сказать хочет. Потом передам вам.
— Давай. Мы тебя тогда здесь подождем. — Влад демонстративно прислонился к ближайшей стене, Луцкая и мои девочки повторили жест и, после недолгой паузы, Юля. — Очень интересно, что он такого захотел передать рекордсменам Академии! До нас, между прочим, лишь одна команда прошла три тура!
Поддержка Меньшикова и злоба ППшки оставили во мне странный коктейль из раздражения и удовлетворенности. Без стука открыл дверь в кабинет ректора и под долгим изучающим взглядом без приглашения устроился в кресле напротив.
Гнетущая тишина между нами становилась все более напряженной. Я спокойно изучал старика перед собой, а он словно пытался просверлить у меня во лбу дыру. Постепенно начал прикидывать, как его лучше вырубить. Выбрал простую комбинацию из купола отчуждения и очереди усиленными патронами в упор.
— Кирилл-Кирилл, что же ты меня под монастырь подводишь, — наконец нарушил он молчание, выбрав отеческий тон.
— О чем конкретно речь? — В моем голосе ни капли раскаяния. — Предъявите конкретные обвинения.
— Тебя никто ни в чем не обвиняет, — слегка раздраженно ответил ректор. Не нравилось ему мое поведение, привык, что перед ним все пресмыкаются. — Просто…
— Просто сегодня наша команда должна была проиграть. Вы для этого сделали буквально все. — Выставил вперед руку и по очереди загнул пальцы: — Максимально благоприятная для противников арена, ослабляющий огненную магию туман, план выхода наших подкреплений, из-за чего они применили нестандартную схему, подсказка, как лучше справиться с Яэ, и на десерт — неработающий турнирный амулет.
Сорвал с себя золотую цепочку и оставил покачиваться кулон с треснутым белым камнем. Из-за резкого появления ППшки у нас банально забыли забрать снаряжение, что обеспечило меня прекрасными доказательствами.
— Когда на меня его надевали, он был целым. Как думаете, что бы со мной произошло, если бы я проиграл тому испанцу?
— Наш артефактор будет наказан. Это вопиющая халатность…
— Это вопиющая подстава, Николай Семенович. Мы же с вами так хорошо общались, нашли общие точки соприкосновения… — С сожалением покачал головой. Хватит с меня тупых интриг и недомолвок, пора выводить ситуацию на чистую воду. — Я участвую в вашем дурацком турнире, повышаю престиж Академии среди нелюдей, и вы все сливаете в унитаз! Ради чего? Неужели у Долгоруких настолько длинные руки?
— Дело совершенно не в них! Не забывайся, щенок! — рявкнул он на меня, призывая силу собственного дара.
Ну и я не лыком шит, ответил своей голой силой. Конструктивного диалога не получится, попробуем хоть на эмоции развести и нужную информацию вытащить.
— Очень жаль, что вас прогнули, Николай Семенович. Я вас искренне уважал…
— Так уважал, что почти каждую ночь нарушал запрет о невыходе из Академии! Не тебе говорить мне об уважении!
Молча сверлили друг друга взглядами, пока внезапно ректор не сменил гнев на милость. По крайней мере, перестал пытаться сразить меня невидимой молнией. Он рухнул в кресло и устало потер переносицу пальцами, махнув рукой:
— Успокойся, Кирилл, я вызвал тебя не для того, чтобы ссориться. Нам нужно найти выход из положения, который устроит всех.
— Что-то не припоминаю, чтобы меня устраивала собственная смерть.
— Если бы я не верил, что ты справишься с кучкой зазнавшихся европейцев, то, разумеется, предупредил бы. За мной ведется круглосуточное наблюдение. Мой кабинет — единственное безопасное место…
Быстро спросил Систему и получил утвердительный ответ, мол, да, здесь подслушивающих устройств нет, хотя совсем недавно были.
— И как же вас прогнули, Николай Семенович?
— Ты не мог бы воздержаться от употребления этого слова? Раздражает… — Ректор прямо из пустоты извлек пыльную бутылку с виски и разлил нам по полному стакану. Молча поднял свой в воздух и опустошил мелкими глотками. Я тоже попробовал, предварительно активировав железный желудок. Удивительно, не отравлен. — Мои позиции при дворе ослаблены. Не знаю, чем ты насолил старым семьям, но они четко дали понять, что мирного решения не будет.
— Я все это уже слышал. И у меня нет ответа на ваш вопрос, — пожал плечами. — Мы даже не знакомы с патриархом Долгоруких. Надеюсь исправить в ближайшее время.
— Ты слишком оптимистичен, Кирилл, а я… я не могу больше тебя прикрывать. Если не приму решительные меры, за нас возьмутся всерьез. Под ударом не только я, понимаешь?
— Само собой. Непонятно другое, я что, по-вашему, должен ради Юли и Эллы положить голову на плаху? Добровольно? — не сдержал язвительный смешок. — Не дождетесь.
— Может, все же уедешь? Империя велика, а ссылка сможет успокоить особо горячие головы в правительстве… — Он наградил меня странным взглядом. — Не спеши отказываться.
— Мы оба знаем, Николай Семенович, что в ссылке меня и задавят.
Задумчиво потарабанил пальцами по столешнице, прикидывая, что сказать или сделать. По всему выходило — без прикрытия Радзивиллов конфликт быстро перейдет в горячую плоскость. И я к нему не готов. Еще бы пару месяцев…
— Могу предложить следующее. Дайте нам доиграть на турнире и взять кубок. Передайте Долгоруким, что хотите воспользоваться мной напоследок, взять желанный трофей, а там пускай нас в раздевалке хлопнут. Сколько там осталось? Месяц? Неужели старые семьи столько не прождут? — еще глоток виски. Хороший напиток, ректор на себе не экономил. Следил за задумчивым стариком.
— Пытаешься выиграть себе время? Зачем? Что изменится за этот месяц?
— Это вам, Николай Семенович, знать совершенно не обязательно. Можете выбрать и другой вариант — исключайте из Академии, и расходимся.
