шпионы вовек не нашли. Ценный приз по возможности нужно поближе к себе держать, а не подальше отсылать, на случай полагаясь. В море всякое может случиться.
Отец Виниус? Вот этот точно мог! Руки у самозванца-Предстоящего длинные, глядит он далеко и реагирует оперативно. Достаточно появление Ратмира в Виличе вспомнить!
Откровенно хреновый вариант. Лапы у отца Виниуса цепкие, а Албыча я по своей недальновидности грохнул не так давно. Так что опять людей первожреца раскатать и меня похитить, будет уже некому.
Ещё нельзя забывать о Герхарде с Неврондом с Русином. Могли они вместе с Вимсом во дворец прийти и где-то там его страховать? Вполне. Словам Толика, что они в харчевне остались — веры нет. Вот только попросить капитана мне свою каюту уступить — эта троица уже не могла. Не того полёта птицы. Разве что они попутно со мной ещё и корабль захватили. В принципе возможно, вот только зачем потом меня в капитанскую каюту заселять? Я бы в этом случае, скорее в трюме с наручами на руках очнулся.
Ну, в принципе, и всё. Разве что из интересующихся мною персон, можно ещё отца Яхима вспомнить. Но возможности у него поскромнее, чем у Виниуса, влияние поменьше и если он и участвовал в моём похищении, то скорее опоследовательно, руками того же императора. Но этот вариант значительно хуже, чем если бы Эйрих действовал по собственной инициативе. Оказаться во власти ушлого жреца, мне совсем не хотелось.
Скрипнувшая дверь прервала мои размышления, сразу ответив на один из вопросов.
Я оглянулся и мысленно выругался, скрипнув от досады зубами.
Всё-таки, отец Яхим.
— Владыка, — замерший у двери широкоплечий воин, закованный в броню по самые брови, отвесил глубокий поклон.
— Да прибудет с тобой милость Безымянного, — склонился в поклоне и Лузга, выглядывающий из-за плеча рыцаря.
Угу, значит, пока, по-хорошему хотят договориться. А что, вполне в духе хитрого жреца. Вот тебе, Вельдочка пряник медовый; кушай его во все тридцать два зуба и топай, молча, куда скажут. Ну, а будешь вопросы разные задавать, да головой по сторонам крутить, тогда не обессудь. Мы тебе этот пряник в глотку вместе с зубами и вобьём.
Ладно. Бузить мне, пока, не с руки. Сыграю в их игру, послушаю, что хотят, а там видно будет, как дальше поступить.
— И тебе всего хорошего, — хмыкнул я, сверля взглядом Лузгу. — Дальше что?
— Не желаешь ли отобедать, владыка? — ответил вместо него рыцарь.
— Отчего не отобедать? — согласился я, прислушиваясь к сразу заурчавшему желудку. — Но только позже чуть-чуть, — пресёк я его зарождающийся бунт. — Я сначала понять хочу, куда мы плывём и как я здесь оказался. А то, мне с такими думами и кусок в горло не полезет.
— Присесть-то можно, владыка? — уже не скрывая издёвки, спросил Лузга и, не дожидаясь разрешения, двинул было в стоящему возле стола креслу.
Рыцарь, шагнув следом, схватил юношу за плечо, резко развернув к себе и влепил пощёчину, опрокидывая на пол.
Лузка взвыл, машинально отползая от нависшего над ним воина, ухватился рукой за нос, пытаясь остановить полившуюся кровь.
— Ты что творишь?! Я посланник Предстоящего!
— Да хоть Троих, — прорычал в ответ рыцарь. — Если ты отродье жреческое ещё посмеешь себя непочтительно с владыкой вести, я тебе горло перережу!
— А можешь прямо сейчас и перерезать? — сразу заинтересовался я.
— Как прикажешь, владыка, — звякнул вытащенным ножом воин.
— Вы ума сошли! Я посланник! Вельд! Отец Яхим не простит! Да останови ты его!
Я злорадно оскалился, вглядываясь в расширившиеся от ужаса глаза своего недруга. Что, не по сценарию события развиваются, Лузга? Не знаю уж, какие у рыцаря с отцом Яхимом договорённости, но за меня он, похоже, любому глотку перегрызть готов.
— Постой, — остановил я рыцаря в шаге от забывшегося в угол недруга. — Как тебя зовут, яр?
— Рауль, владыка, — оглянулся тот на меня и, вновь поклонившись, добавил: — Твой верный слуга.
— Что у тебя за союз с отцом Яхимом?
— У меня не может быть союза ни с кем из жрецов, владыка. — буквально выплюнул слово «жрецов» Рауль. — Я могу лишь использовать их знания и силу во имя служения тебе. Это ничтожество, — пнул он ногой заскулившего Лузгу, — помогло нам проникнуть во дворец и найти там тебя. Он же нашёл корабль для побега из Хураки. И он должен сообщить тебе, где находится храм Безымянного, куда тебе нужно попасть.
«Я должен попасть»?....
Я невольно дёрнулся, поражённый такой простой и ясной мыслью;
«Всё правильно! Я непременно должен туда попасть! Как можно скорее! И всё сразу станет хорошо! Просто замечательно всё будет»!
Вот только опека отца Яхима мне в этом путешествии совсем не нужна. Ему нет дела ни до меня, ни до моего господина, что уже несколько столетий томится за кромкой этого мира. Поэтому с этого корабля нужно сходить. И чем быстрее, тем лучше. Вот только, боюсь, что капитан с экипажем сильно против будут! Придётся их как-то уговорить. Ну, тут уже Рауль мне в помощь. Его слово «нам», когда он о моём похищении из дворца говорил, даёт надежду, что воин здесь не один и имеет в своём подчинении хотя бы несколько человек. Остаётся выяснить, сколько народу нам сейчас «уговаривать» предстоит.
— Ну, что Лузга, — развернулся я к юноше. — Ты ведь не будешь огорчать старого друга? Ответишь честно на мои вопросы?
Тот, трясясь всем телом, закивал головой.
— Только учти, — продолжил я. — Попытка у тебя только одна будет. Замечу, что врёшь и яр Рауль тебе горло перережет. Уяснил?
— Уяснил, — закивал тот головой, как китайский болванчик.
— На корабле люди отца Яхима?
— Да. Я на нём из Патров в Хураки приплыл. За два дня до того, как вы там с герцогиней появились.
— Это как ты успел?
— А капитан, на корабле которого вы плыли, специально не спешил.
— Понятно, — потёр я рукой подбородок, вспоминая неудержимое желание капитана заходить во все встречные порты с обязательным посещением местных кабаков.
— Сколько человек на корабле?
— Двадцать семь, владыка, — ответил вместо Лузги Рауль и пояснил: — Я всегда оцениваю силы возможного врага.
— И как? Хватит у тебя людей их перебить?
— Со мной всего восемь человек. По дороге в
