когда открывала ящик: да, ночью, когда он... Аркадий был со мной... и еще раньше, ночью, когда пропала Женя. Она тогда оставила мне «эвкалипт» в качестве знака, что спускается одна вниз. Ящик она не убрала под мешок. Он стоял у моего изголовья, и я открыла его, чтобы проверить, что еще она взяла, нет ли каких-то других маяков. Хорошо помню: там внутри было всего два пустых гнезда, две ячейки: один пузырек Женя забрала с собой и один оставила мне. А я его потом вернула на место. Но когда... когда я позже брала оттуда «иланг», там снова было две пустые ячейки, а не одна! Вербены там уже не было. И я начала вспоминать и вспомнила! Когда после смерти Жени мы готовились в лагере к спуску в каменоломни, когда приехали все ваши и приехал Островских, когда мы ждали, пока подсохнет почва, примчалась Лариса, его жена. Она сильно волновалась, потому что Островских собирался идти с нами вниз. С ней прямо истерика была. И я увела ее к себе в палатку и там, чтобы хоть немного взбодрить, достала эти ароматизаторы. Потом она уехала, а мы начали готовиться к спуску и...
Катя смотрела на Варвару. Та оторвалась от трубки, быстро что-то написала на бумаге и подвинула Кате: «О пистолете она ничего не может знать. Скорей вызывай ее сюда!»
— Алина, вы можете ко мне приехать в отдел прямо сейчас? — спросила Катя. — Это очень важно.
— Хорошо, я приеду.
— Тихо, без суеты, без эмоций. — Варвара села на краешек стола. — Без паники. Пока все это мало что значит. Только слова, но...
Катя сжала виски. Голова гудела, как телеграфный столб. Эта баллистическая экспертиза, этот колодец в подземелье, это всплывшее со дна мертвое тело... Другие мертвые тела, которые поднимали из Съян, доставали из оврага под мостом, из иномарки... Этот «БМВ» на обочине дороги у лагеря. «Он мог за кем-то следить» — это слова Никиты о Новосельском. И... две женщины там, под дубом, идущие к машине. Гордеева и...
И внезапно все, что она увидела и узнала в Спас-Испольске в последние дни и часы, вся эта обильная, запутанная и загадочная информация словно сложилась как веер, как колода карт, сконцентрировавшись в двух коротких словах. И они были... они были каким-то образом связаны с...
Катя взяла ручку и на записке Красновой написала эти два словно оглушивших ее сейчас слова: «пистолет», «шантаж». Показала Варваре. И та написала слово «вербена». И поставила жирную точку. Ручка едва не разорвала бумагу.
* * *
Алина Гордеева сидела напротив них. Перед ней на столе лежал ее мотоциклетный шлем и мобильный телефон, с которого она и звонила им час назад.
— Вы все хорошо поняли, Алина? — спросила Катя.
— Да, — Гордеева смотрела на телефон. — Значит, вы думаете...
— Все сейчас решит ваш звонок, — сказала Краснова. От волнения у нее даже голос сел. — Здесь уже столько было разных подозрений, версий. Мы должны проверить.
— Я понимаю, — Гордеева посмотрела на них — Я сделаю все так, как мы договорились Постараюсь.
— Может, лучше с этого телефона звонить? — предложила Катя, кивнув на параллельные, кабинетные.
— У нее на сотовом определитель номера, — ответила Гордеева. И взяла свой телефон Медленно набрала цифры.
ПАУЗА.
В кабинете было так тихо, казалось, муха пролетит.
— Алло, — донесся женский голос.
— Лариса Дмитриевна, это я, Алина.
— Да, да, здравствуйте, мы всё, всё уже знаем Какой ужас! Милиция только что у меня была в «Бору» Поехали к нам домой: Олег там, ему все еще нездоровится. Они уехали без меня, сказали, что сами скажут ему... Это такое горе, такое горе для нас! Я с ума схожу, как муж все это перенесет!
— Лариса Дмитриевна. — холодно перебила Гордеева. — Мне надо кое-что вам сказать. Думаю, это будет вам интересно. Лизунов мне сегодня утром кое-что сообщил.
— Да, я слышала, вы с этим милиционером вроде бы стали большими друзьями, Алина...
— Он сказал: ими уже точно установлено, что это за пистолет, из которого убили вашу падчерицу, Коровину и Славина. Они именно об этом будут говорить с Островских.
ПАУЗА.
Они напряженно ждали, что ответит она...
— Я вас не понимаю. Что... что вы хотите этим сказать, Алина? — тихо спросила Лариса Дмитриевна.
— А вы догадайтесь. Но я не за этим вам звоню. Это так, информация к размышлению. Не слишком долгому размышлению. Моя же работа закончена, и мне... мне нужны деньги.
— Олег расплатится с вами, как было условлено.
— Вы меня не поняли, дорогая Мне нужны деньги. Я не сказала Лизунову одну вещь... А меня об этом в последние два дня только и спрашивают... На месте убийства того мальчика из банка нашли мой ароматизатор. «Вербену». Милиция очень интересовалась, как он мог там очутиться. Я им ничего не сказала, но это не значит, что я буду молчать. Просто сначала я хотела посоветоваться с вами, дорогая. Может, договоримся?
— Какой еще ароматизатор, что вы несете?!
Катя, напрягавшая слух что есть силы, уловила в гоне Ларисы Дмитриевны испуганные, затравленные нотки.
— Да тот самый, что вы у меня украли, а потом подбросили возле его машины, чтобы подозрение пало на меня, — сказала Гордеева. — Лизунов спрашивал: кто ко мне приезжал, кто мог взять пузырек? Я пока ему ничего не сказала. Но это не значит, что я буду об этом вечно молчать, как египетская гробница. Тем более, — Гордеева цинично усмехнулась, — после того, как они установили, что тот пистолет бывшего вашего мужа!
ПАУЗА.
Женщина на том конце провода не подавала признаков жизни.
— Вы меня хорошо поняли, дорогая?
— Что... что вам нужно от меня? Алина, что вы хотите?
— Десять тысяч долларов. И сегодня. Жду вас через полтора часа возле лодочной станции Или же.
— Да вы спятили! Где я возьму за полтора часа деньги!
— У вас же есть украшения? Мужья, наверное, дарили — колье, браслеты, брошь с бриллиантами. Меня все это вполне устроит. Не приедете — звоню Лизунову. Мы с ним и правда тесно дружим. Отчего не сделать славному парню такой подарок?
Гордеева отключила телефон. Провела рукой по лицу — даже вспотела! Посмотрела на Катку ну как? Не сфальшивила?
Катя по другому телефону уже набирала номер Колосова: «Абонент не отвечает или временно недоступен». Никита отключил мобильник, чтобы ничто не мешало их беседе с Островских.
Что ж. Значит, каждый занимается своим делом. Время уже пошло.
Варвара, звеня ключами как тюремщик, открыла свой сейф, извлекла пистолет.
— Вещдок по делу о хранении огнестрельного, — пояснила хладнокровно. — Думаю, сейчас
