висела плетью, на второй были сломаны четыре из пяти пальцев. Так лежащего в грязи меня и нашли полицейские, по дороге в больницу меня накрыл откат, болело всё: мышцы, кости, суставы. Мозг, и тот болел, меня то выворачивало, то завязывало узлом, медики кололи обезболивающие и другие лекарства. Ничего не помогало, я чувствовал, как натянутые струной мышцы рвались, вся дорога до больницы стала адом, хотелось умереть, не смотря ни на что, боль сломила мою волю к жизни в тот момент. Как только меня занесли в больницу к носилкам, на которых меня несли, подскочил мужчина со шприцом, и я провалился в спасительный сон.
Очнулся я уже в палате, горел неяркий свет настольной лампы, из окна были видны звёзды. Досталось мне не хило, обе ноги и левая рука полностью были в гипсе, кисть левой также была зафиксирована в гипсе. Давящая повязка на ребрах, шея также закреплена, да мне даже не шелохнуться. Герой, мать его. Кстати о маме, вон, недалеко от моей кровати на небольшом диванчике, спят, обнявшись, мои самые родные и любимые. И только для того, чтоб увидеть их здоровыми и живыми, стоило рисковать своей жизнью. По крайне мере я заплатил смешную цену, подумаешь несколько переломов и растяжений. А вот то, что я разговаривал с Дэйчи, меня пугало, я не знаю, что делать. Занял место ребёнка, да, в сложный момент и опасный для его жизни, но живу-то я, а не он. Но это не единственная проблема.
Изама, ты герой империи, но мстят-то твоей семье, сколько будет еще таких, как Яфа, не нам с ними тягаться. Но жить надо и прятаться не выход, значит, каждый день возможно новое нападение.
Глава 12
Боль сопровождала каждое мое движение, мне казалось, что даже моргать, и то было больно. Переломанный маленький герой, как говорили с экранов телевизоров. Меня чуть ли не национальным героем сделали. В столице произошёл скандал, да такой, что головы летели направо и налево, сама императрица по просьбе императора начала разбираться, какая там была многоходовая операция, кто был ответственен. Те генералы, что расхваливали друг друга, быстро поменяли свои должности. А вот про меня журналисты сняли целый фильм, «Мальчик, который выжил», мне его показала Эйко на планшете, боги, за что вы так меня ненавидите, чего там только не было. Я, оказывается, уничтожил несколько сотен марионеток, при этом крича: «за империю, за императорскую семью», ага, «за родину, за Сталина», пиарщики, мать его. Первый вопрос после просмотра этого фильма, что я задал Каори: как подать в суд на создателей.
В больнице я провёл уже две недели, скоро уже должны снять гипс, благодаря своей силе физика я восстанавливался очень быстро, да и возраст помогал в этом. Переломало меня тогда очень неплохо. Перелом левой руки, несколько очень опасных трещин на правой, сломанные ноги, трещина в позвоночнике, смещение шейных позвонков. И список еще можно продолжать долго. Но самое главное то, что особых повреждений, которые осложнят мне жизнь, не было.
Первым делом после того как я пришёл в сознание, я наедине переговорил с Каори, пытаясь составить правдоподобную историю. Что ни говори, а семилетних детей, что действует, как матёрый спецназовец, было мало, и моя история вызывала подозрения. Но грёбаные криминалисты и другие спецы, смогли посекундно восстановить картину событий, так что пришлось рассказывать всем правдивую историю. Умолчал я от всех только про Дэйчи, даже Каори я не сказал, хоть она и стала самым близким для меня человеком, но ей не надо знать о том, что я слышал его. Я пытался как-то позвать его, или погрузится в то состояние, когда я его слышал, но всё было безрезультатно. С кукловодом и его орденом стало всё понятно, Изама не раз выполнял различные операции по устранению разных личностей и обществ, которые занимались запрещенными экспериментами. По дневникам деда мама нашла упоминания того ордена, в котором состояла Яфа. Основная часть членов была уничтожена около десяти лет назад, когда империя узнала, что небольшое объединение кукловодов начало похищать недавно вошедших в силу владеющих и делать из них марионеток, а потом продавали их на чёрном рынке. Изама не смог уничтожить всех членов ордена, они уже пытались отомстить ему пять лет назад, их попытка была неудачной, он поездил тогда по планете, добивая остатки ордена, но, как оказывается, добил не всех.
На просьбу дать прочесть дневники деда, Каори ответила категорическим отказом. Как она мне объяснила, дневниками заинтересованы многие и она не хочет раскрывать местоположение хранилища, сводив туда меня, да и запрет деда она не собирается нарушать. Даже следователи, которые опрашивали меня, интересовались о том, не упоминал ли дед об ордене, есть ли у нас записи об ордене, или о службе деда в войсках. На все вопросы я отвечал, что записей деда у нас нет.
Моя история о том, как я в одиночку смог уничтожить кукловода, шокировала всех, и только Чоррун отреагировал так, как будто по-другому и быть не могло. Я же несу в себе частичку и его крови, а у них в клане все такие. Насчет таких: своего я отца тоже увидел. Как же у меня скребли кошки на душе, я не смог его простить за те слова, которыми он просто отказался от меня, от собственного сына. Каори во время нашего разговора находилась в палате и смотрела на своего бывшего мужа безразличными глазами. Отец просил у неё разрешение проводить со мной хотя бы немного времени. Было непонятно, было это его желанием, или же приказом главы клана, веры ему было никакой. Со мной он также хотел помириться, но как с ребёнком, игрушками да сладостями, и всё трындел о каком-то парке. Как я понял, это аналог нашего Диснейленда, куда мы с ним обязательно поедем. Решение о том, как я буду общаться с отцом, Каори отложила до моего полного выздоровления.
Вообще, Каори и Эйко и раньше проявляли ко мне заботу, но сейчас это вышло на абсолютно новый уровень. И я всё чаще начал от них слышать, что пора начинать подбирать мне невесту. На вопрос же о женихах для моих прекрасных девушек, мама и сестра отреагировали по-разному. Если Эйко мило зарделась, то Каори испугалась и начала отнекиваться и защищаться, апеллируя тем, что ей кроме нас никто не нужен. Когда Каори ушла, оставив нас сестрой наедине, Эйко мне поведала то, что Этсуко ей подобрала кучу
