Род вытаращил глаза:
— Когда это я такое говорил?
— Когда мы возвращались из замка, — ответила Гвен.
— О, вот как… — Род покачал головой. — Да, вроде бы я и правда что-то такое сказал.
— С ним часто такое бывает? — осведомился Йорик.
— Время от времени, — ответил Род, а Гвен заверила Йорика:
— Только тогда, когда он думает о важных делах.
— Ага, понятно, — кивнул Йорик. — И в такие моменты вами еще и паранойя овладевает?
Гвен нахмурилась:
— Что означает это слово?
— Подозрительность, — объяснил Род. — Он хочет сказать, что мне кажется, будто все ополчились против меня.
— О! — воскликнула Гвен. — Нет, я была неправа. Он всегда такой.
— Но на этот раз он не ошибается.
Все трое в изумлении обернулись, услышав незнакомый голос.
Та, что произнесла эту фразу, была худенькой и стройной, и хотя одета была в ту же самую форму, которую тут носили все солдаты, ухитрялась выглядеть в ней женственно. При этом волосы у нее были подстрижены очень коротко, по-мальчишески, и все же и в этой стрижке, и в том, как она держалась, и в мягких чертах лица безошибочно угадывалась женщина.
— Это мое профессиональное мнение, — добавила незнакомка. — За вами действительно охотятся.
— Кто? — требовательно вопросил Род, а Йорик негромко осведомился:
— А какая у вас профессия?
— Секретный агент, — небрежно бросила женщина. — Шпионка. — Вновь обратившись к Роду, она сказала: — А на свой вопрос вы могли бы ответить лучше меня. Кто желает вам смерти? В принципе это не важно. На этой планете всякий, кто попал в беду, — мой друг.
Род смотрел на женщину, раскрыв рот. Гвен подвинула к ней стул:
— Садись, в ногах правды нет.
Женщина села и усмехнулась:
— Забавно вы разговариваете.
Род наконец обрел дар речи:
— Не хотелось бы выглядеть невежей, но все-таки — кто вы такая?
— Меня зовут Шерши Чорной, и вам лучше выслушать меня от начала до конца. Пять лет назад я была правительственной шпионкой.
— Пять лет назад… — сосредоточенно сдвинул брови Род. — Это значит — примерно в то время, когда произошел переворот, устроенный ПИСК, если я верно помню… — Он сумел исправить ошибку вовремя: — Нашу историю.
— Вы верно помните историю, — кивнула Чорной. — Я была секретным агентом партии ЛОРДов. Собирала для них информацию и помогала им в устранении кое-кого из самых заклятых врагов. Я понимала, что пособничаю убийцам, но своими глазами я ни одного убийства не видела, и потому это меня не очень волновало. И не думала, что когда-нибудь станет волновать. — Ее лицо стало бесстрастным, равнодушным. — Но после переворота мне вдруг стало ясно, что я — сотрудница тайной карательной полиции. Однажды мои боссы дали приказ моему подразделению арестовать одного профессора. — Она болезненно скривилась. — Это был симпатичный старичок, тихий и робкий. Стоило только войти к нему в дом — и сразу стало ясно, что они с женой обожали друг друга и нежно друг о друге заботились. А мы вытряхнули его из постели посреди ночи, выволокли из дома и засунули в темную кабину флайера. Он был напуган, просто дрожал от страха, но нас ни в чем не винил. Не ругался, не возмущался, только смотрел на нас широко раскрытыми испуганными глазами. Было видно, что он все знает, все понимает… — Чорной поежилась. — Ну а мои подчиненные из-за этого так жутко разозлились, что принялись колотить его и жестоко избивали всю дорогу до штаб-квартиры. Мне еще повезло: я вела флайер, но все равно, конечно, все слышала…
Потом мы приземлились на крышу здание нашей базы, и мне пришлось помочь подчиненным внести профессора внутрь. Его лицо так распухло и было залито кровью, что я бы его не узнала. Мы уложили его на стол и приготовили к пыткам. — Она снова скривилась. — .О, у них это называлось «допросом», но это самые настоящие пытки. Верно, они не пользовались пыточными тисками, а подсоединяли к телу электроды, но муки оставались муками. Мне не нужно было оставаться и смотреть на это, но настроение у меня было препаршивое: казалось, я участвую в чем-то жутком, бесчеловечном. Мне сказали, что я могу вернуться к себе, но я пошла к боссу и объявила ему, что ухожу в отставку.
А он откинулся на спинку стула в своем кабинете с пластиковыми стенами и столом из нержавеющей стали и расхохотался мне в лицо.
— Уволиться из тайной полиции нельзя, Шерши, — заявил он. — Отсюда уходят только вперед ногами. Я все сказал.
И я пулей вылетела из, его кабинета и направилась к главному входу. Я шла быстро, но не бежала — это могло вызвать подозрения. Босс между тем не шутил: я была уже недалеко от выхода, когда дорогу мне загородил человек с бластером… Я продолжала идти, а он прицелился и взял меня на мушку, но я в последнюю долю секунды метнулась в сторону. Он упустил время, а когда выстрелил в меня, то промахнулся. Я развернулась и врезала ему ногой в нижнюю челюсть. Его голова запрокинулась назад, послышался хруст костей, но я мигом перепрыгнула через него и выбежала из двери.
Чорной умолкла, чтобы отдышаться. Йорик негромко спросил:
— И долго бежали?
— Около километра. По крыше. Я заметила, что курьер сажает флайер, бросилась к нему, вышвырнула его из кабины, плюхнулась на сиденье и подняла машину в воздух. Успела перелететь через парапет и быстро спустилась в город, пока за мной не послали перехватчик. Я оказалась в Старом Городе, где улицы образуют лабиринт. Иногда это очень удобно, и я этим воспользовалась. Скоро я затерялась в улицах.
— Но задерживаться там вы наверняка не стали, — тихо проговорил Род.
— Естественно. — Чорной пожала плечами. — Хотя это было все равно. К рассвету повсюду были выставлены кордоны, а по городу за мной охотились копы из тайной полиции. Я стояла у стойки в кафе. Только успела поставить на нее миску с соевым супом, как на меня набросились.
— Тяжко пришлось? — участливо спросил Йорик.
— Еще как, — зыркнув на него, ответила Чорной. — Но я выжила, — добавила она, поглядев на Рода. — Когда меня через пару часов приволокли к судье, у меня еще кровь текла тут и там. Ну и конечно, копы разыскали шестерых свидетелей, которые поклялись, будто видели, как я убила того, с бластером, хотя никого из них там и близко не было. Наверное, кто-то из них следил за всем происходящим по монитору. Но это, в общем, не имело значения: прокрутили запись с монитора, и судья вынес приговор: «Реформировать ее».
Гвен непонимающе нахмурилась, а Род побледнел:
— Они намеревались стереть вашу память и записать в ваш мозг параметры другой личности?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
