— В чем дело, детка?
Он садится, скребет в затылке. Волосы уже начали отрастать, но он все еще не привык к новым ощущениям, особенно беспокоит шрам после операции.
Эндрю опускает ноги на пол, выпрямляется, и я захожу ему между коленями, глажу по голове. Он целует меня в запястье, потом в другое.
— Пошли-ка со мной, — киваю я за спину, беру его за руку, и он послушно идет за мной в спальню.
Когда я тащу его в спальню, у него на уме всегда одни глупости, а в прекрасных глазах начинают прыгать чертики. Мальчишка, да и только.
— Я просто хочу, чтобы мы немного полежали вместе, — говорю я, раздеваясь догола.
Кажется, Эндрю слегка смущен и озадачен, но это еще больше красит его.
— Ну ладно, — улыбается он. — Мне тоже раздеться? Да чего я спрашиваю? Конечно раздеться!
И начинает стаскивать с себя одежду.
Потом ложится рядом, и мы смотрим друг на друга, прижавшись телами и переплетя ноги. Эндрю обнимает меня, проводит пальцем по моей новенькой татуировке с Орфеем, которую я сделала две недели назад. Получилось просто здорово, она безупречно совпадает с татуировкой Эндрю. Когда мы лежим рядом вот так, как сейчас, из двух картинок получается одна.
— С тобой все в порядке, детка? — Эндрю смотрит на меня с любопытством, нежно проводя пальцем по моим ребрам.
Я улыбаюсь и целую его в губы.
Потом немного отодвигаюсь и беру его за руку, веду ею по моей татуировке вниз, к животу.
— Я, конечно, обожаю свою татуировку, малыш, — шепчу я, придвинув лицо к нему почти вплотную, — но, боюсь, месяцев через семь, семь с половиной от силы, мой Орфейчик слегка потеряет форму.
Эндрю растерянно моргает, и только через несколько секунд до него доходит смысл моих слов.
Он ошеломленно закидывает голову назад, замирает на какое-то время, потом приподнимается на локте.
— Скорей всего, это будет в мае.
Глаза его расширяются. Он потрясенно молчит, но потом ему удается-таки сформулировать вопрос:
— Ты беременна? — Рука его нежно накрывает мой живот.
Такая реакция мне нравится, и я улыбаюсь еще шире.
Он смотрит на меня сверху вниз, ямочки на щеках становятся глубже, он наклоняется и целует меня в губы. Да так крепко, что у меня перехватывает дыхание, а он садится на кровати и берет меня на руки.
— Выходи за меня замуж, — говорит он, и теперь моя очередь терять дар речи. — Честно говоря, я собирался сделать тебе предложение завтра вечером, когда мы пойдем гулять, но я не могу больше ждать. Будь моей женой.
Я плачу, он прижимает меня к себе и снова целует. Потом отстраняется и заглядывает в глаза. Теперь моя очередь говорить.
— Так и быть, Эндрю Пэрриш, я выйду за вас замуж.
— Господи, как я люблю тебя! — Он опять целует меня, обхватив ладонями мое лицо. — А теперь я не прочь переспать с беременной женщиной.
Ну что тут на это скажешь? В этом весь Эндрю, и я не хотела бы, чтобы он вел себя иначе.
Дополнительный материал
Дорогой читатель!
Книга «По дороге к любви» заканчивается на такой пронзительной, волнующей ноте, что у каждого, и я не исключение, просто разрывалось сердце от сочувствия к героям. Я думала, если добавлю что-то еще, читателю эта история покажется несколько затянутой, к тому же любое дополнение только ослабит первоначальное впечатление. А этого мне уж точно не хотелось. Однако после публикации книги ящик моей электронной почты распух от писем и комментариев со всех концов света, и во всех посланиях содержалась просьба: «Пожалуйста, напишите еще одну главу, где сцена в больнице видится глазами Эндрю».
Ну разве можно тут сказать «нет»?
Я сразу засела за работу, и через день Глава была готова. Потом я стала ее править и тут завязла надолго. Даже очень. Я намеревалась поместить этот текст в своем блоге, чтобы все прочли его именно там, но все же надеялась, что моей книгой заинтересуется какой-нибудь издатель. Я придумала, что эту главу необходимо расположить не в основном тексте романа, а отдельно, в конце книги, для тех, кто просил меня написать ее.
И вот моя мечта сбылась, издатель нашелся, и теперь у читателя есть возможность познакомиться с этой отдельной, «добавочной» главой, воспроизводящей события в больнице глазами Эндрю. Читатель наконец может как бы заглянуть ему в голову и узнать, о чем он думал, когда лежал на больничной койке рядом с прижавшейся к нему Кэмрин. И что произошло, когда он расстался с Кэмрин и медсестра увезла его из палаты.
Кроме того, я хочу воспользоваться возможностью и поблагодарить всех читателей, которым понравился мой роман, и всех тех, без кого он не мог бы принять свой окончательный вид, за их огромную поддержку, за то, что свои впечатления они не держали при себе, а спешили поделиться ими с другими, в результате чего книга стала бестселлером «Нью-Йорк таймс»! Без вас, дорогие мои, это было бы невозможно. Хочу также выразить огромную благодарность и моему несравненному агенту Джейн Дайстел, которая оказала мне неоценимую помощь и буквально спасла, когда я переживала тяжелые времена; моему агенту по авторским правам за границей Лорен Абрамо, которая, как мне думается, каждый день с утра до вечера занималась только моими делами. И конечно, издательскому дому «Grand Central Publishing/ Forever Romance» и моему редактору Мегхе Парекх, которой очень понравилась моя книга, которая поверила в ее будущее настолько, чтобы опубликовать ее.
Итак, перед вами дополнительная Глава, описывающая сцену в больнице глазами Эндрю. Я бы очень хотела, дорогой читатель, получить от вас хотя бы небольшой комментарий на моей странице в «Фейсбуке», мне не терпится узнать о том, что вы о ней думаете.
Предупреждение: дополнительная Глава, читать не обязательно!
(Facebook.com/J.A. Redmerski), Twitter (@JRedmerski), на сайте Goodreads или на моем веб-сайте www.jessicaredmerski.com!
Спасибо еще раз, и желаю приятного чтения!
Дж. А. Редмирски
Дополнительная глава
Сцена в больнице глазами Эндрю
А я-то надеялся, что время еще есть. Меньше года прошло с того дня, когда Марстерс огорошил меня, заявив, что я кончу так же, как мой отец. Впрочем, буквально так он не говорил, но я все понял из тех нескольких слов, которые он произнес. Я понимаю, что поступил как недоумок. Ведь и доктор Марстерс, и мои родные пытались заставить меня лечь на повторное обследование, чтобы точно определить, насколько серьезна моя болезнь, но я решил, что ничего сверх того, что я уже знаю, врачи сообщить мне не могут. Мой отец безнадежен. А ведь он сдал все анализы, прошел все необходимые обследования. Следовал всем указаниям врачей. Принимал все лекарства, которые ему прописывали, не пропускал ни одной процедуры. Пока не понял, что ничего не помогает и он все равно умрет. Тогда он отказался от лечения, чтобы не оттягивать неизбежное и не пускать на ветер денежки, которые он хотел оставить своим близким. Поскольку я его сын, то решил, что эта зараза наследственная. Поэтому к Марстерсу так и не пошел. Как и отец, я не хотел растягивать это удовольствие. Меньше чем через полгода, после того как мне поставили диагноз, я все-таки сломался и лег на обследование. И мне сообщили, что опухоль мозга, как правило, почти не бывает наследственной, всего пять процентов от общего числа. Я почитал кое-какую литературу о редких синдромах. У меня не обнаружилось никаких синдромов, не было их и у отца. Но к тому времени у меня усилились головные боли. Стали просто невыносимыми. А потом начались припадки. И тогда я по-настоящему испугался.
