Уцелевшие криэйторы с уважением кивнули, модифицировали свои тела для жизни под землей и послушно притворились мертвыми. Арлинг ушел решать проблемы с человеческими планетами, а они начали строить первые подземные крепости. И накрепко запомнили – драконьих детей трогать нельзя. Пока живы взрослые, во всяком случае.
Он сам не заметил, как разделил сознание на три потока. Одна часть мозга продолжала потрошить пленника, вторая предавалась воспоминаниям, а третья следила за окружением. Рассуждая логически, убийцам в Полях не место, но одно исключение уже было – почему не случиться второму? Люди, вероятно, назвали бы Изгнанника параноиком, но по меркам своей расы он был еще весьма беззаботен. Когда имеешь дело с криэйторами, есть лишь два выхода: либо ты разовьешь паранойю самостоятельно, либо тебе помогут ею обзавестись – причем, скорее всего, весьма неприятными способами. Именно сторожевая часть разума заметила, как в комнату вошла Мата, осторожно ступая, чтобы не коснуться разложенных внутренностей и капель крови на полу. Вопреки всем модификациям, которые Изгнанник произвел с ее мозгом, "крольчиха" по-прежнему терпеть не могла всего, связанного с насилием. Он, вероятно, мог бы залезть еще глубже, перекроить базовые инстинкты, но тогда это уже будет не Мата, которую он знал.
Девушка болезненно поморщилась, слыша крики подопытного, и кукловод заблокировал объекту голосовые связки, чтобы не раздражать ее. Странно, что она вообще сюда пришла, обычно она избегала лаборатории. Изгнанник обернулся к ней.
–Да, ты что-то хотела?
Бывшая риттель потупилась.
–Скажи… А это обязательно, так вскрывать их? Когда ты изменял того охотника, в лесу, то хватило же просто прикосновения… Может можно это как-то сделать… ну, мягче?
Это было что-то новенькое, раньше Мата никогда не проявляла интереса к его опытам. Он был далек от мысли, что травоядная сможет когда-нибудь стать ученицей Повелителя Плоти, но объяснить ей хотя бы основы – не помешает. А то до сих пор все, даже друзья, считали его опыты очередным упражнением в садизме. Пару раз он даже хотел им показать, что бывает, когда криэйтор ДЕЙСТВИТЕЛЬНО берется причинить кому-то боль ради собственного удовольствия, но всякий раз отказывался от этой идеи, жалея нервы ушастых. Разрыв сердца от испуга – совсем не редкое у них явление, особенно если риттель старше десяти лет… Правда, Мате это сейчас не грозило, как и многое другое. После модификации эту красавицу можно кувалдой лупить и в кислоте купать – и ничего страшного ей не будет, разве что обидится… Вот только обижать подругу Изгнанник совсем не хотел.
–Понимаешь, ломать легче, чем строить. Чтобы перекорежить все тело жертвы до неузнаваемости, мне действительно хватит одного прикосновения. А вот изменять органы внутри тела, так чтобы они после этого начали работать лучше – это уже высшие уровни искусства. В принципе, я ими владею, но такая работа требует больше времени, менее надежна, и гораздо более мучительна для изменяемого объекта. Проще извлечь орган, трансформировать, а потом вставить назад – так я вижу, что именно делаю и где надо поправить.
Девушка робко кивнула.
–Сколько ты уже… ну, сделал?
–Около четырех десятков. Мне нужно сотни две, по меньшей мере…
–Я приведу, но… ты помнишь, что обещал? Никто из них…
Он негромко рассмеялся. Форма хирурга не очень подходила для разговора, поэтому смех получился странный, больше похожий на скрип.
–Я еще не сошел с ума – создавать убийц из риттелей. Вы прирожденные разведчики – быстрые, чуткие, осторожные. Если мне понадобятся воины, я сделаю их из людей или собак.
–Спасибо. А когда тебе больше не нужны будут разведчики? Ты убьешь их?
–Они будут нужны мне всегда.
–Даже, когда Воитель уйдет?
–Сам он не уйдет. Вернее, уйти может, но только через несколько столетий, к тому времени от меня, скорее всего, и воспоминания не останется. Если кому-то удастся его прибить до слияния, то разведчики будут нужны не меньше. Многие сородичи захотят меня убрать или поработить.
–Ты вернешься к себе на Анчар? И их заберешь?
–Не знаю. Смотря, где будет безопаснее.
Она понимающе кивнула и прижалась к нему мягким пушистым телом. Изгнанник обнял ее нижней парой рук. Он по праву гордился тем, как сумел увеличить прочность и живучесть риттеля, в то же время оставив это удивительное ощущение живой плюшевой игрушки, возникающее при прикосновении. Сам криэйтор в этот момент был закован в хитиновую броню, поросшую сенсорными волосками, и больше всего напоминал паука с головой-черепом, из глазниц которого росли многочисленные телескопические глаза на стебельках. Не самое приятное для объятий существо, но Мату это мало беспокоило. В любом облике это был в первую очередь ее хороший знакомый – Прэдик, спасший лучшую подругу от охотников.
–Может, сделаешь паузу? – робко спросила она. – У нас там пикник намечается… с оргией в конце… Я соскучилась…
–Да я бы рад, честно говоря… Но Воитель-то оргиями не занимается, он с каждой минутой все ближе к своей цели… А мне очень надо успеть его перехватить раньше…
–Я понимаю, – она ткнулась носом в его щеку, что у риттелей заменяло поцелуй. – Я тоже не хочу, чтобы ты умер. Ты хороший… Ну, я тогда пойду…
–Хорошо. Отдохни там на полную катушку, ты же теперь здорова, как пятилетняя, и вынослива, как темпларский танк. Может, я к тебе подключусь по нитям управления и тоже поучаствую, хотя бы как наблюдатель.
–Буду рада! – она еще раз потерлась об него боком, ободряюще кивнула выпотрошенному риттелю на столе, и торопливо выскочила из комнаты. Изгнанник мысленно улыбнулся, разблокировал голосовые связки жертвы, и приступил к работе, в сопровождении чуть слышных жалобных стонов. Кричать у объекта уже не оставалось сил.
Глава IX.
Зарэль-Лаан нервно ходила по комнате, ожидая встречи с Аларом, который должен был утром приехать в Сору. Можно было сказать, что от этой встречи зависит вся ее дальнейшая работа и, в общем-то, даже судьба. Вряд ли Старшие простят, если она провалит это задание. А шансов на успех было не так-то много изначально – ее руководители просто не могли знать всех аспектов ситуации, сложившейся в Юнирене. И все ее связи не смогут помочь, вспомни сейчас Алар прошлое и открой на нее новую охоту…
Эльфийка подошла к окну и посмотрела вдаль, вдоль улицы, ведущей к берегу моря. На мгновение на ее лице отразилась вся гамма обуревающих ее чувств – ярость, ненависть, обида, злость, ожидание… Она и сама не особо понимала, что же чувствует в этот момент, да и не особо старалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
