Большеухий продолжил:
— Я видел как ты сражался, Стяр. Ты быстр и замечательно двигаешься, хорошо владеешь телом, но твои ноги превосходят руки. Мне кажется, что ты взялся за оружие не так давно, если ты с чем-то раньше и управлялся, то точно не с мечом. Уж прости, но Алафьен прав, любому воину из моего хирда ты на один зуб, даже ему. Думаю также, что ты способен удивить любого. Удивить до смерти.
Алафьен довольно оскалился, польщенный похвалой и победоносно зыркнул в мою сторону.
Да, да, приятель, плохо ты меня знаешь…
Вот тут меня и накрыли последние слова Эйнара. Уж чего-чего, а удивлять я умею. В ринге многих удивлял, конкурентов по "бизнесу" тоже. Нетривиальный подход к делу, как правило, ведет к успеху. Вчерне план по физическому устранению Минаева наемника во мне уже оформился, оставалось проработать детали.
— Я не мог отказаться, — говорю, подмигивая Алафьену, — и прекрасно все понимаю. Знаю, что советом тут вряд ли поможешь, но все же прошу надоумить как одолеть Старлуга.
— Я скажу тебе… — начал Эйнар, но тут медвежий полог с шорохом отодвинулся в сторону и в теплую корчму ввалилась группа заснеженных товарищей состоящая из Гольца, Врана, Дрозда, Сологуба и Вендара. Стряхнув с воротников порошу, все они без какого либо приветствия протопали к столу и уселись на лавки. Широко сидевшие сдвинулись и потеснились, а Невул и вовсе уступил свое место рядом с Джари Врану. Долговязый лучник не любил подолгу сидеть за яствами, наевшись, имел привычку выйти продышаться. Дрозд перешагнул лавку и втиснулся слева между мной и Чусом. Карья с Улавой (так звали вторую девушку из сгоревшей корчмы) мигом обставили новых гостей полными еды плошками и кружками с медовухой.
Внимательно оглядев наши сосредоточенные лица, Дрозд отхлебнул меда и уставился в упор на Эйнара своим немигающим, потусторонним взглядом.
— Ты что-то хотел сказать, дан?
Эйнар наморщил лоб и кивнул. Не знаю, может быть в какой другой раз предводитель северной дружины и проявил бы норов, но после вчерашнего показательного выступления авторитет Дрозда среди наблюдавших зрелище взлетел до небес. Ночью по дороге в корму дан подробно расспросил Сологуба про Дрозда: откуда пришел, где учился обоерукому бою? Узнав, что боярин из местных кривичей и пришел на службу к Рогволду когда князь владел Полоцком уже лет пять, отстал.
— Я собирался дать Стяру всего один совет, — ответил Эйнар. — Ты не против?
— Ничуть. Я пришел за тем же самым, но уступлю тебе право высказаться первым.
Темный жир с бараньей лопатки обрызгал тонкое запястье Дрозда, стоило ему хорошенько впиться зубами в слабо прожаренный кусок.
— Благодарю, боярин, — с легким кивком и чуть заметной улыбкой произнес Большие Уши. — Надеюсь я не сильно оскорблю чью-то честь, если посоветую Стяру прямо сейчас выбрать того, кто будет представлять его на судебном поединке против херсира Старлуга Старлугссона.
— Очень дельный совет, — тут же отметил Дрозд. — А теперь скажи мне, дан, отчего ты вдруг вздумал указывать полоцкому десятнику что ему делать?
Все сидящие за столом настороженно притихли. Я почувствовал напряжение Стегена, соприкоснувшись с урманом плечами.
— Мой ответ прост, боярин, — проговорил Эйнар, ладонью утерев с усов блестевшую влагу, — Стяр сам испросил совета. Считаю, что он гораздо более ценен своей светлой головой, а не крепкими руками. Поэтому потеря воина, несущего на своих плечах удачу, будет в несколько раз весомее для Полоцка, чем потеря просто воина.
— С каких пор ты беспокоишься за судьбу города, который пришел брать на меч?
Резонный вопрос. Особенно из уст главы профильного ведомства. В жизни бы не подумал, что в раннем средневековье существует подобные инстанции. Мысленно я Дрозду поаплодировал. Мутный типчик этот Эйнар и бригада у него мутнорылая. Нынче с вами, завтра с ними, таких нужно разъяснять с самого начала, чтобы позже не пожалеть.
Я ни на секунду не усомнился, что за пределами корчмы сейчас бдит по крайней мере полусотня Вендаровых парней и случись непонятки с хирдом Большеухого, быть нехилой бойне во имя справедливости.
— Я сделал ошибку, примкнув к Горхиду. Увидев полоцкие укрепления, сразу понял, что ни куршам, ни моим ребятам не бывать внутри этих стен, а количество возможной добычи в жилищах вокруг города несравнимо с тем, что можно было взять в боярских домах. Мы продали свои мечи не тому, только и всего.
— Горхид действительно князь?
— Он очень хотел им стать. Домонт обещал ему земли за разорение Полоцка.
— Кто надоумил Домонта отправить на нас войско?
— Этого я не знаю, но слышал, будто кто-то послал куршскому князю весточку, что Рогволд готовит на него поход. Домонт тайно снесся с латгальскими и земигольскими вождями, дал Горхиду дружину и велел ударить первым. К тому времени я со своим хирдом уже два месяца вынужденно гостил у одного из Домонтовых бояр, чинил свой пострадавший в шторме корабль. Некоторые мои люди залечивали полученные в морском бою с ярлом Хакстейном раны. Я ухватился за предложение Горхида отправиться за добычей, чтобы поправить свое положение и отплатить боярину за гостеприимство. Уже в Полоцке я узнал, что барсучий выродок Хакстейн пал от руки сего славного десятника и захотел выразить ему свою признательность.
— Откуда знаешь наш язык?
— Я полтора года служил одному из велетских родовых князей по имени Далеслав. Тогда в моем хирде было больше сотни воинов и два быстрых корабля.
— Насколько я знаю, у велетов все решает вече.
— Так и есть. Далеслав был очень воинственный и справедливый муж, имевший сильный голос на общем тинге.
— Кто был у тебя главным кормчим?
— Грайн. Его еще называют Рыбой за милую особенность держать язык за зубами.
Эйнар ткнул пальцем в направлении Грайна и я поразился его смиренному терпению во время этого допроса. Скорее всего, Большие Уши отлично понимал, что ни он сам, ни один из его хирдманов с подворья корчмы живым не выберется, случись у него с Дроздом неразрешимые непонятки. Отвечал на вопросы долго не раздумывая и, как мне показалось, нигде не наврал.
— Значит, твой Грайн умеет хорошо водить драккар? — пожелал уточнить Дрозд, цепко удерживая в тонких пальцах тяжелую кружку.
— Лучшего я не встречал. Грайн великолепный наездник на драккарах. Любой корабль слушается его лучше, чем собственный живот. У бедняги Грайна очень слабые кишки, поэтому на стоянках он всегда ночует поближе к кустам и подальше от остальных.
Дрозд позволил себе протяжно присосаться к кружке, а затем улыбнуться.
— В море нет кустов, как он выстаивает за кормилом столь продолжительное время?
— В море мы его не кормим, — Эйнар
