— Открой! — раздался нетерпеливый мужской голос. — Мне надо поговорить с тобой.
— Сейчас, — отозвалась Лорелли. — Она быстро поправила волосы, пробежала пальцами по застежке платья и бросилась к двери.
— Я переодевалась…
— С каких это пор ты запираешься, переодеваясь? — спросил Феликс, входя.
— Я повернула ключ машинально, — Лорелли прошла к туалетному столику и взяла расческу. — Что случилось?
Феликс сел на диван, закурил и выпустил дым к потолку.
— Только что я разговаривал с Альскони. Он интересовался, что произошло на вилле Триони.
Расческа выскользнула из рук Лорелли, она успела подхватить ее и положила на столик.
— Он находит, что все прошло слишком легко и просто, — продолжал Феликс, как бы не замечая растерянности девушки. — Я сказал ему, что ты всегда справляешься с заданием. Не так ли?
— Конечно, — кивнула Лорелли. — Я уже рассказывала, как все было. Не хочешь ли ты начать разговор сначала?
— Значит, деньги очутятся в римском банке через несколько дней?
— Да. Так во всяком случае сказала секретарша.
Лорелли взяла сумочку, раскрыла ее и, достав пачку сигарет, закурила. Феликс успел заметить лежащий в сумочке пистолет.
— Что ж, отлично, — он встал. — Старик еще немного в тебе сомневается, но я убедил его, что ты отлично провела дело. Я тобой доволен. — Он подошел к туалетному столику. — За это я куплю тебе что-нибудь взамен этого старья.
Он взял ее сумочку, опередив на мгновение Лорелли, которая протянула руку, чтобы помешать ему.
— Эта свое отслужила, — продолжал Феликс.
— Прошу тебя, оставь! — крикнула Лорелли.
— Альскони прав: ты слишком нервная. — Он повертел сумочку в руках. — Думаю, одна из маленьких штучек крокодиловой кожи подойдет тебе больше, — и, раскрыв сумочку, вынул из нее пистолет.
Лорелли застыла, глядя широко раскрытыми глазами.
— Что ты делаешь, детка? — покачал головой Феликс. — Ты же портишь форму сумочки. Такие игрушки надо держать в другом месте. — Он положил сумочку на столик, но пистолет продолжал держать в руке.
Лорелли села, выпрямившись.
— Хорошенькая штучка, — продолжал Феликс, вертя пистолет в руках. — Но она может принести неприятности. — Он вытащил обойму, высыпал патроны на ладонь и отложил пистолет. — Гораздо лучше, когда внутри ничего нет. Ты не находишь? — поинтересовался он, помещая патроны рядом с пистолетом.
Лорелли, не дыша, следила за каждым его движением.
— Да, тебе необходима другая сумочка, — повторил он и сел рядом с Лорелли.
Девушка облегченно вздохнула, но уже в следующее мгновение с ужасом подумала, что Феликс мог как-то узнать о ее предательстве. Конечно, это было маловероятно, но нельзя было не учитывать такую возможность.
С видимым спокойствием она принялась полировать ногти. Повисло томительное молчание, во время которого Лорелли искоса поглядывала на Феликса.
Он откинулся на спинку дивана и, прислонившись затылком к стене, устремил взгляд в потолок. Выражение его лица заставило сердце девушки тревожно сжаться.
— Ты меня очень расстроила, — проговорил вдруг Феликс. — Я никогда ни за кого не волнуюсь, видимо, ты — исключение.
— Не понимаю, — быстро переспросила она, — почему ты должен из-за меня расстраиваться?
— Смешно, а? — продолжал Феликс, не обращая внимания на ее вопрос. — Ты единственная женщина, к которой я, оказывается, по-настоящему привязан. Когда мы только встретились, я и думать не мог, что ты станешь мне нужна. Но иногда мне кажется, что ты любишь меня гораздо меньше, чем я тебя. Я прав?
Лорелли провела кончиком языка по пересохшим губам. Она чувствовала, что произошло что-то серьезное.
— Я не знала, что ты стал так сентиментален, — усмехнулась она. — Любовь трудно измерить. Как узнать, кто любит больше?
Он потер подбородок.
— Да, может быть, ты права. Но все же ты меня любишь, так?
— Конечно.
Он взглянул на девушку в упор.
— Феликс, что случилось? Почему ты так смотришь? Что?!
— Помнишь, ты говорила, что нужно удирать в Буэнос-Айрес? Я много думал об этом. Может быть, ты и права. Но если мы решимся удрать, где взять деньги?
Лорелли смотрела на него, не скрывая удивления.
— Чему ты так удивилась? Могу я изменить мнение или нет? Если бы только была надежда достать денег… — Он запнулся. — Чтобы бежать, нужна большая сумма.
— Я могу оплатить дорогу, — осмелилась вставить Лорелли. — Я экономила. А на жизнь мы как-нибудь заработаем.
Лицо Феликса сделалось похожим на гипсовую маску.
— Сколько у тебя есть?
— Полмиллиона лир. Этого хватит, чтобы уехать отсюда и подождать месяц, пока мы не подыщем себе работу.
Феликс отрицательно покачал головой.
— Этого мало. Альскони будет нас искать. Чтобы чувствовать себя в безопасности, нужно гораздо больше. Ты никогда не решишься пойти работать: шпионы есть везде, тебя сразу засекут.
— Да нет же! Нам хватит. — Лорелли подалась вперед. — Феликс, прошу тебя, уедем отсюда.
— А если я не поеду с тобой, ты уедешь одна, — Феликс не смотрел на нее.
Стало тихо. Лорелли поколебалась, но потом все же ответила:
— Нет. Я бы не оставила тебя. Я не смогу тебя оставить… Но ведь ты не поедешь со мной, так?
Феликс встал.
— Ну вот я и получил ответ на свой вопрос. Теперь я знаю, насколько ты меня любишь.
— Я… я надеюсь, что это так, — пробормотала Лорелли.
— Ты не видела Вилли, когда относила конверт секретарше Миклема? — тихо спросил Феликс.
Мгновение Лорелли сидела, не понимая, а потом ей показалось, что кто-то вогнал ей в позвоночник тонкую и острую иглу. Ее лицо мгновенно потеряло все краски и сделалось сероватым, словно посыпанным пеплом. Она посмотрела на Феликса расширившимися глазами.
— Вилли? — прошептала она. — Он был там?
— Именно, — подтвердил Феликс. — Не думаешь ли ты, что я отпустил бы тебя без прикрытия?
— О! — простонала она.
— Вилли только что вернулся, — продолжал Феликс, в упор разглядывая Лорелли. — Альскони ждет его. Он хотел услышать от Вилли, как ты справилась с заданием.
Лорелли вскочила и сделала несколько шагов к двери.
— Дура набитая! — заорал он. — Ты вообразила, что тебе удастся выбраться таким способом?! — Он подошел к Лорелли, схватил ее за плечи и прижал к стене. — Вилли все слышал, понимаешь ты это?
Если бы Феликс не держал сейчас девушку за плечи, она бы рухнула на пол.
— Идиотка! Ты хотела надуть меня! Двести пятьдесят тысяч долларов! Ты и впрямь думаешь, что получишь эти деньги?
Лорелли попыталась вырваться из его рук.
— Так оно и будет! Они дадут мне деньги, я уверена. Это наш единственный шанс выбраться отсюда. Деньги для нас обоих!
— Давай без дураков, — ухмыльнулся Феликс. — Я только что спрашивал, что ты намерена предпринять, и ты не упомянула об этой комбинации. Говоришь, не могла бы меня бросить? Смешно! Это не помешало тебе обдумать тайком план побега в Буэнос-Айрес. Обманщица! Что ж, теперь моя очередь смеяться. Ты сумасшедшая, если вообразила, что тебе одной удастся реализовать свой план. Ты не доберешься даже до аэропорта, чтобы сесть на самолет. Ты даже не выберешься из Сиены.
Лорелли выпрямилась, черты ее исказились.
— Ты не скажешь Альскони? Ты не донесешь на меня? — Она рухнула на пол и обхватила колени Феликса.
— Ты не можешь выдать меня, ведь ты же говорил, что любишь! Знаешь, что он со мной сделает? Феликс, не выдавай меня, молю!
Дон, наблюдавший эту сцену, почувствовал себя неловко.
Феликс грубо освободился от рук девушки, обвивающих его колени, и отошел.
— Он уже спрашивал меня, не хочешь ли ты отправиться в Буэнос-Айрес. Он хочет начать там серию операций. Говорил, что туда поедешь ты.
Лорелли закрыла глаза.
— Так он знает…
— Возможно. Это, конечно, может быть и совпадением, но в любом случае говорит об абсурдности твоего плана.
— Мы найдем другое место, — лихорадочно прошептала девушка. — Не в Буэнос-Айресе, так в другом месте.
— Мы не найдем ничего, — грубо оборвал ее Феликс. — Таких мест нет.
— Если ты ему скажешь, я покончу с собой. Я не позволю Энгельману прикоснуться к себе.
— Теперь начинается мелодрама, — усмехнулся Феликс. — Ну иди, иди и кончай с собой. Что тебе еще остается делать? И что должен делать я?
Лорелли заплакала, бросилась на диван и уткнулась лицом в подушку.
— Ну, довольно, — смягчился Феликс. — Довольно! Я ничего ему не скажу. Это безумие с моей стороны, но я не выдам тебя.
Лорелли подняла заплаканные глаза.
— Правда?
— Правда. А теперь перестань реветь.
— А Вилли? — она поднялась и села на диване. — Он ведь все знает. Мы не можем ему доверять, она обязательно расскажет Альскони.
