У Михаила Александровича при всем величайшем оптимизме его творчества не найдешь ни одного произведения, в котором не было бы трагического. Исключение, может быть, представляет только ранний случайный для него рассказ «О Колчаке, крапиве и прочем», который, к слову сказать, он не включает в свои книги.
Да это, если вдуматься, и понятно. После такого переживания Михаил Александрович совершенно иными глазами стал смотреть на жизнь, на природу, на взаимоотношения людей. Видимо, поэтому у него очень рано наступила пора полной духовной зрелости.
Начиная с двадцать восьмого года, с начала публикации «Тихого Дона» Михаил Шолохов везде и всюду становился центром всеобщего внимания. Наверное, почти каждый, кто имел возможность повидать его, старался не упустить счастливый случай. Нельзя жить и не встречаться, если есть возможность, с этим поистине исключительным человеком. И люди идут к нему, жаждут встреч с ним, потом вспоминают об этом. Родители, которым удалось повидать Шолохова, рассказывают о нем детям, деды – внукам. Такова покоряющая сила гения.
г. Курск
Беседа Мих. Шолохова с читателями
Михаил Шолохов работает над третьим томом «Тихого Дона». Отрывки из шестой, еще неопубликованной, части романа М. Шолохов зачитал на литературном вечере, организованном СКАПП в конце мая в Рабочем Дворце им. Ленина (Ленинский район, Ростов-на-Д.).
На вечере развернулся обмен мнений о «Тихом Доне» вообще и о прочитанных отрывках в частности.
Выступивший первым тов. Апресян (мастерские комхоза) сказал:
– «Тихий Дон» нравится людям всех классовых категорий. Это вызывает целый ряд мыслей. Значит, в романе имеется некоторое стирание классовых граней: нет в нем и «мордобоя» классового врага, нет и поддержки казацкой бедноте. В «Тихом Доне» очень много ценного, но единственный недостаток, который я указывал, портит роман: нет в нем остроты классовой постановки вопроса, нет показа активной казацкой бедноты, нет показа таких большевиков, которые были бы коренными казаками.
Тов. Трушкин (экфак) не согласен с Апресяном:
– Нравится ли вам, – спрашивает он, – Пушкин, Лермонтов и другие классики? А ведь они были помещичьими и буржуазными писателями. Все же я не скажу, что Шолохов дает классовый подход ко всем описываемым случаям. Огульно говорить об отсутствии классового подхода нельзя. Разве вокруг Штокмана не группируются передовые казаки? Разве не показаны противоречия между иногородними и казаками и т. д. Основные противоречия даны, но в описании отдельных поступков героев ошибки есть.
– Нам неизвестно, – говорит тов. Соловьев. – каков будет заключительный аккорд книги. Мы можем надеяться, что Шолохов даст правильную классовую установку, избежит имевшихся раньше ошибок. Я все же хочу сказать, что жизнь сейчас диктует писателю другое, другие темы. Каждому писателю нужно равняться по сегодняшней действительности, отражать сегодняшний день.
Тов. Астахов говорит, что недаром сравнивают «Тихий Дон» с «Войной и миром». Шолохов придал роману тон исторической вещи, подобной «Войне и миру», этим, по мнению тов. Астахова, оправдываются и некоторые недостатки романа.
Выступившие затем тт. Макарьев1 и Бусыгин2 подвергли критике отрывки, зачтенные Шолоховым на вечере, отметили, кроме того, отпечаток идеализации казачьего быта, лежащий на всем романе, своеобразный пацифизм, присущий Шолохову, и, как основной недостаток романа, подчеркнули то, что в нем дается показ борьбы белых с красными, а не борьбы красных с белыми.
Интересным было выступление т. Берковской.
– Я проводила испытания рабочих, поступающих во втузы, – говорит Т. Берковская. – Спрашиваю рабочих: что вы больше всего знаете из художественной литературы? Отвечают: «Тихий Дон». Именно этот роман, а не те произведения, которые были в программе испытаний, знали рабочие. Отзыв рабочих о «Тихом Доне» был почти единодушен:
– Хорошее произведение, но беспартийное!
Эта оценка совершенно правильная. Какими чувствами заражает «Тихий Дон»? Надо сказать, что не теми, которые были бы для нас желательны. Особенно это относится к прочтенному здесь отрывку о смерти белого офицера Петра Мелехова. После этого вечера меня спросят рабочие:
– Ну, как дальше, что пишет Шолохов?
Что ж ответить? Придется сказать, что Шолохову было жаль убитого офицера…
Тов. Сирота (курсы колхозников): – Мне, как грузчику, литературу читать приходилось мало. Но Шолохова читал, потому что мне – партизану – интересно было о тех событиях, в которых участвовал, прочитать. Между грузчиками был у нас разговор о «Тихом Доне» Шолохова. Ребята говорят: «Парень не знает, откуда ветер дует».
Тов. Литинский подчеркивает, что суровым предупреждением звучат слова писателей о том, что «Тихий Дон» не вооружает их для классовой борьбы. Казаков описывать так, как описывают пейзаж, нельзя. Надо показать свое отношение к описываемым событиям. Объективизм же – путь очень опасный.
В заключительном слове тов. Шолохов признал, что часть выступавших товарищей делала верные замечания, в частности тов. Апресян. Товарищи говорили, что «Тихий Дон» нравится разнообразным социальным группам. «Я это знаю по письмам, – говорит тов. Шолохов, – задумывался над этим, стараюсь доискаться корней того, например, что за границей меня переводят всюду, и эсеры дают положительные аннотации роману».
Основное объяснение этому тов. Шолохов находит в том, что в «Тихом Доне» «не лежит четко линия отрицания». «Влияние мелкобуржуазной среды сказывается, – признается тов. Шолохов. – Я это понимаю и пытаюсь бороться со стихией пацифизма, которая у меня проскальзывает».
«Я внимательно присматриваюсь к рецензиям на роман и должен сказать, что за границей меня не приемлют безоговорочно, как, например, Пильняка. Белогвардейская печать дает преимущественно отрицательные отзывы».
«Правильно говорил тов. Макарьев, что я описываю борьбу белых с красными, а не борьбу красных с белыми. В этом большая трудность. Трудность еще в том, что в третьей книге я даю показ вешенского восстания, еще не освещенного нигде. Промахи здесь вполне возможны. С читателя будет достаточно того, – закончил тов. Шолохов, – что я своеобразно покаюсь и скажу, что сам недоволен последними частями романа и хочу основательно обработать их».
Отвечая на вопросы читателей, т. Шолохов сказал, что третью книгу романа он закончит к осени этого года.
1930 г.
Андрей Плоткин
«На огонек» к Шолохову
Рассказывает бывший председатель первого Вешенского колхоза
В 30-е годы – годы коллективизации – партия послала на Дон 40 человек в счет двадцати пяти тысяч коммунистов, направленных в сельское хозяйство страны. Среди них был балтийский моряк Андрей (Або) Плоткин, который возглавил первый в станице Вешенской колхоз. Жизнь Плоткина вешенского периода, как и жизнь П. Лугового, П. Красюкова, И. Корешкова, легла в основу образа Семена Давыдова из «Поднятой целины». А. Плоткин и по сей день дружен с вешенскими казаками и с писателем Михаилом Шолоховым, с любовью говорит о товарищах-коммунистах, о делах колхозных, хотя жизнь давно оторвала его от сельскохозяйственных дел – он директор Расторгуевского гипсобетонного комбината.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
