Как ему объяснить? Да он скорей всего и сам все прекрасно понимает. Рядом с ним я кажусь серой мышкой, невзрачной девочкой. Рядом с ним я теряю себя, потому что его блеск затмевает, оставляя рядом с собой лишь серое размытое пятно. Хоть сегодня я убедилась, что серый цвет имеет много оттенков и не всегда они унылые — главное смотреть вглубь. Но я…. Кажется, мне пора отправиться к психологу, чтобы он что-нибудь сделал с моей заниженной самооценкой, иначе она упадет ниже плинтуса.
Молчание — золото! Вот и решила промолчать. Ну не знаю, что ему ответить, хоть убейте!
— Аня, в чем дело? Я не достоин тебя?
— Дело не в тебе, Тем. Посмотри на себя и на меня — мы с тобой разные. Совершенно разные. Как две параллельные, которые никогда не пересекутся. Я не понимаю, что еще тебе нужно.
— Я хочу отношений. С тобой. Неужели, это так трудно понять? Мне уже осточертела свобода, и очень вовремя, потому что есть ты.
— Я нужна тебе только потому, что больше нет никого? — задала глупый вопрос. И только потом поняла, что вокруг девок-то полно!
— Нет, не поэтому. Ты мне нравишься. Я уже и забыл, кода мне в последний раз нравились девушки так сильно, как ты. Аняяя, — протянул Артем, проводя указательным пальцем, на котором находился мой подарок, по голой шее. Я и забыла, что нахожусь на улице в одном платье. Только холод отступил на второй план, на первом же был Артем.
— Что ты потеряешь, если мы попробуем? Я ведь нравлюсь тебе, не отрицай.
Бери выше! Я люблю тебя!!!
— Я не буду отрицать. Ты мне… симпатичен. Но строить отношения…
Молодой человек замолчал, видимо ругает себя за то, что решил завязать этот разговор. А я ругала себя за свою трусость. Но как мне сделать так, чтобы мои страхи ушли и никогда не возвращались? Как забыть про отца, ушедшего из семьи, и про первые неудачные отношения? Как говориться и хочется и колется. Только не пойму, чего же больше хочется.
— Я встречался с Мариной почти год, — непонятно к чему молодой человек начал рассказывать мне про своих бывших девушек. Долго ведь рассказывать придется, я уверена, что она у него не одна была. Так что я точно замерзну, выслушивая про похождения Казановы.
— Она мне нравилась. Сильно нравилась. Но я сбежал от нее, как только понял, что может случиться дальше. Наверное, поэтому и уехал на год учиться за границу. Она расставаться не хотела, поэтому сделала по-своему. Пока меня не было, она развлекалась, а когда вернулся, перевелась в наш институт, чтобы меня вернуть. Но я не успел влюбиться, поэтому ее чары на меня не действовали.
— Зачем ты все это мне рассказываешь? — удивилась я.
— Не знаю. Возможно, потому, что рядом с тобой легко и можно говорить обо всем.
На несколько минут вновь воцарилась тишина. Я пыталась переварить полученную информацию, но получалось плоховато.
Заметив, что я дрожу, Шмелев сбегал за теплым пледом, который приятной тяжестью опустился мне на плечи. Он продолжал раскачивать качели. А я ведь мечтала на них покататься.
— Ань, чего ты боишься?
Посмотрев в окно, я заметила, как в него на нас недовольно смотрит какая-то девица. Ох, лучше мне по вечерам не выходить на улицу, иначе мне все поклонницы Артема устроят темную.
— С ней ты тоже встречался? — кивнула я в сторону больного стрельчатого окна, проигнорировав вопрос парня.
— Ты хочешь узнать про всех, с кем я встречался? А про тех с кем не встречался тоже рассказывать? — захлопал ресницами Артем. Вооот! Теперь я узнаю Артема Шмелева. А то я уж грешным делом подумала, что его инопланетяне украли и провели парочку опытов. А нет, он просто умеет хорошо притворяться милым парнем.
— Тогда лучше про тех, с кем ты не встречался. Уверена, что это список окажется горааааздо меньше! — воскликнула я.
— Аня, это не смешно. Зачем ты пытаешься все усложнить? Сейчас я говорю не о прошлом, не о будущем, а о настоящем. О нашем настоящем. Я хочу быть с тобой. ты тоже этого хочешь, я это вижу.
— Я боюсь, — пришлось признаться мне.
— Чего именно ты боишься?
— Ошибиться вновь. Мне страшно, что новые отношения могут оказаться еще хуже, чем старые. Я боюсь, что вновь буду страдать. Я этого не хочу.
— Все ошибаются. Если всего бояться, то лучше сидеть дома и никуда не выходить. Жизнь это череда проб и ошибок. Однажды наступив на грабли, ты будешь обходить эту дорогу, но не знаешь, что окажется на другой. А там может оказаться тупик, из которого не сможешь выбраться. Благодаря своим ошибкам ты зарабатываешь опыт. Не ошибается лишь тот, кто не пробовал.
— Красиво говоришь, — улыбнулась я.
Такого Артема я еще не знаю. Учится вроде бы не на философа, а говорит про вещи, как настоящий философ. И самое интересное — нет в нем сейчас игривости, он серьезен, как никогда. Именно это для меня и было странно, я привыкла к Артему-раздолбаю.
— Но ты все равно боишься?
Я не стала отрицать. Пару предложений не уменьшат мои страхи. Я даже не знаю, что для этого надо сделать.
— Человек должен постоянно идти. Именно так он находит себя. Он ошибается, но вновь идет. Движение — жизнь, а останавливаясь, человек умирает. Ты тоже хочешь умереть?
— Не хочу, — напугалась я.
— Я знаю людей, которые из-за страхов спрятались в кокон. И страхи это разные. Кто-то боится потерь, кто-то боли, кто-то слез. Неважно чего они боятся, но закрывшись внутри себя, они медленно умирают. Ты боишься перебороть себя, но в таком случае ты никогда не будешь счастлива. Проведя в себе слишком долго, настанет такой момент, что вытащить тебя оттуда будет просто невозможно. Даже ты этого не сможешь. Ты умрешь окончательно.
— А ты живешь, значит? — разозлилась я на слова Артема. А больше всего меня бесило то, что он прав. Я закрываюсь в себе, боясь отношений и разочарований. — С твоим-то образом жизни. Это жизнь? Это движение, да?
— Я хотя бы пробую. Ошибаюсь и пробую опять. А ты, как страус — спрятала голову в песок и фальшиво улыбаешься, пытаясь доказать всему миру, что счастлива!
— А может я и правда счастлива.
— Да? — скептически усмехнулся Артем. — И чего же у тебя такого в жизни, что ты счастлива? Семья, подруга и учеба?
— Именно!
— Для своей подружки Карины и Максима ты лишняя. Неужели ты до старости будешь ходить за ними хвостиком, и смотреть на чужое счастье?
— Я не хожу за ними хвостиком! — воскликнула я, пытаясь удержать не прошеные слезы. Вот ведь сволочь по самому больному бьет!
— Неужели, смотря на друзей, тебе не хочется счастья?
Хочется! Еще как хочется! Но я боюсь! Боги, как же я боюсь!
— По глазам вижу, что хочешь. Неужели страх ошибиться так велик, что из-за него ты упустишь настоящее счастье, — мягко, обволакивающе, словно гель для душа говорил Артем.
