Майк видел, что она сомневается. Он протянул руку и сжал ее пальцы.
— Мне кажется, идея представления понравится Джубели и Уолдену с этой его татуировкой. Ну, а Макси, когда увидит, что все согласны участвовать, тоже согласится.
— А как насчет Дока?
— Док будет за всем этим наблюдать, — после долгой паузы ответил Майк. Саманта рассмеялась.
— Могу себе представить пригласительный билет: «Мисс Саманта Эллиот и ее труппа имеют удовольствие просить Вас принять участие в спектакле в клубе Джубели, который посвящен самой жуткой ночи Вашей жизни».
Ни Майк, ни Кейн, казалось, не смотрели друг на друга, но Саманта чувствовала, что они быстро переглядываются.
— Майк, — тихо проговорила она, — как же ты планируешь его заставить присутствовать?
— Это моя забота, — надменно процедил Майк.
Но Кейн не мог ей врать. Да у него и не было на то столь важной причины, как у Майка, который понимал — случись что с Самантой, и жизнь его кончена. Кроме того, Майк знал за Самантой грешок совать свой нос куда не следует.
— Мы его похитим, — брякнул Кейн. Саманта кивнула головой: она так и подумала, когда Майк сказал, что Док будет наблюдать за спектаклем.
— Ну и что же уже сделано? — спросила она. Все последние дни, несмотря на овладевшее ею с новой силой чувство скорби по покойной матери, она чувствовала, что Майк чем-то очень занят.
На сей раз Майк и Кейн открыто переглянулись. Взгляд Майка был полон гордости, будто он только что говорил брату, что его Сэм самый смелый человек в мире, а теперь эти слова получили подтверждение.
Они начали обсуждать подготовку спектакля, и Саманта тут же увидела, что многое еще не учтено и требует немедленной доработки: кто, например, будет играть Дока и как он выглядел в молодости; где будет находиться штаб-квартира для проведения многочисленных необходимых встреч и переговоров; где остановятся родители Майка, не в гостинице же?
Кейн сидел и попивал кофе, наблюдая, как ругаются Майк и Саманта: она непременно хотела, чтобы приехавшие родственники остановились в доме Майка, а он был от этой идеи отнюдь не в восторге.
— Да пойми же ты, они просто счастливы пожить иногда в этих своих отелях! У них будет отличное обслуживание, уборка, кормежка… а у меня — покой, тишина и личная жизнь…
— Да, в Нью-Йорке везде отличное обслуживание, — согласилась Саманта. — А где остановится твой брат? Твой брат-близнец и его прекрасные детишки?
— Эти бандиты кто угодно, только не «прекрасные»! — почти заорал Майк. — За одно это утро они уже умудрились сожрать половину моих роз и вырыли в саду маленькую ямку, куда может свалиться целый грузовик! Если их поселить здесь, они сотрут это место с лица земли.
— Ах, вот как! — Она поджала губы. — Ну конечно! Твой дом! Твои родственники! Здесь ничего моего нет, насколько я понимаю, даже моей квартиры? Я должна была это понять с самого начала. Ведь я просто твоя квартирантка, и никто больше. У меня тут никаких прав.
Майк обнял ее.
— Ну, детка, я вовсе не имел это в виду. Конечно, у тебя есть права. Если ты хочешь, чтобы все родственники сюда переехали, да ради Бога!
Глядя из-за плеча Майка, Саманта подмигнула Кейну. Может, она и применила незаконные приемы в этой схватке, но ведь выиграла же, а это главное. Кейн отсалютовал ей кофейной чашкой.
Глава 31
После того как Саманта преодолела свои сомнения по поводу самой возможности воссоздания эпизода из прошлого, она с особым рвением взялась за работу. Первое, что она сделала, — это пригласила все ключевые фигуры спектакля на обед и организационное собрание.
— И я сама буду готовить, — заявила Саманта. В ответ Майк ехидно заметил, что для нее готовка означает тыкать в телефонные кнопки пальцем, пока он не заболит. Проигнорировав его выпады, она дала ему и Кейну длиннющий список необходимых покупок; туда входили такие экзотические продукты, как свежие стручки зеленого острого перца («не те ужасные, консервированные, в банках»), тмин, поджаренный маис с сахаром и так далее…
К вечеру, когда начали съезжаться родственники, дом был полон ароматами тушеного перца, жареной кукурузы и запеченного мяса. Весь день Майк, Кейн и близнецы выполняли распоряжения Саманты, будто солдаты в армии. Взрослые резали лук и перец, пассировали и обжаривали, мальчикам было велено раскрошить хлеб для пудинга.
Все приехали голодные. Майк начал разливать «маргаритас»[1].
Джубели прибыл со своей седой, зверского вида дочкой, однако уже через пять минут отправил ее домой, с ним остался его правнук Орнет.
Пока все поглощали тарелками мексиканскую пищу, восклицая, какая она острая, просто невозможно есть, и одновременно накладывая себе очередную порцию, Саманта действительно поверила, что из этой затеи что-то выйдет. Люди уже начали раскрывать кое-какие свои секреты. Джубели, например, велел тем, кто будет работать над ролями парней Скальпини, первым делом переговорить с ним. Уолден (только взрослые дети были допущены на вечер, но и те были поражены татуировкой на его руке) заявил, что ему нужно кое-что рассказать Саманте-Макси.
В середине обеда, когда уже стало так шумно, что трудно было услышать друг друга, отворилась парадная дверь и вошла Блэр, а с ней на специальной кровати приехала Макси, присоединенная многочисленными трубочками к своим аппаратам.
— Я пыталась ее отговорить, — объяснила Блэр своим докторским голосом, — но она так умоляла меня. Ну, осталось еще чего-нибудь поесть?
Джубели и Макси на какое-то время оставили наедине — подержать друг друга за руки и посмотреть друг другу в глаза. У них были секреты, известные только им двоим. К удивлению Майка, и Уолден, оказалось, знал Макси очень даже хорошо. Более того, относился к ней с таким уважением, словно она была царствующей особой или, к примеру, волшебницей.
— Кто будет играть роль Дока? — громко спросила Саманта, держа руку на плече своей бабушки. Она пыталась развеять мрачную атмосферу, сгустившуюся в доме с приездом Макси: уж очень та выглядела слабой.
— Конечно, было бы неплохо для начала выяснить, что он из себя представлял в те годы.
После этих слов в разговор вступила Макси. Всю дорогу, пока ее везли в карете «скорой помощи», Блэр рассказывала ей о том, как планируется воссоздать тот вечер, поэтому Макси знала, что от нее требуется.
Блэр сказала Майку, что кровь на платье Макси — первой группы, с положительным резусом. Это могла оказаться кровь многих из тех, кого застрелили в тот вечер. Но это не была кровь Майкла Рэнсома. У него была другая группа, Уже после прибытия Макси явилась Дафния с шестью подружками. С ее появлением народ зашушукался, ибо она появилась в немыслимо ярком и безвкусном наряде — совсем как туристы из Техаса, что приезжают в Санта-Фе. На ней был костюм с ниспадающей сверкающей бахромой, с черными и белыми перьями, торчащими на плечах. После того как Саманта познакомила ее с семьей Майка, он объяснил всем, что Дафния и ее подружки будут выполнять роль хора для Саманты. Один из юных родственников Майка просто разинул рот при виде Дафнии. Когда к нему вернулся дар речи, он спросил у Вики, нельзя ли будет помочь ей снимать с девушек, мерку для их костюмов. Вики закатила глаза, но одна из девиц, посмотрев на чистеньких, аккуратно подстриженных молодых людей, заявила, что они не имеют ничего против, если мальчики их обмерят, это лишь даст им возможность почувствовать себя учительницами в классе.
