— Итак, если вы правы, они выдержат какое-то время и предпримут новую попытку?
— Так и будет, — ответил Варис, — и скорее рано, чем поздно. Вы заставляете их нервничать, лорд Эддард. Но мои пташки слушают, и вместе мы сможем отвести удар. — Он поднялся, опустил капюшон на лицо. — Благодарю вас за вино. Мы будем встречаться с вами. Но на следующем заседании совета постарайтесь обращаться ко мне с вашим привычным пренебрежением. Вы не найдете эту задачу сложной.
Он был уже возле двери, когда Нед окликнул его:
— Варис! — Евнух повернулся. — Как умер Джон Аррен?
— Я ждал этого вопроса.
— Расскажите.
— Эту штуковину зовут слезами Лисс. Вещь редкая и дорогая, чистая, как вода, и не оставляет следов. Я просил лорда Аррена завести дегустатора, молил его в этой самой комнате, но он ничего не пожелал слушать. Он сказал, что такая мысль не может прийти в голову мужчине.
Неду следовало выяснить все остальное.
— А кто дал ему яд?
— Один из близких друзей, деливших с ним мясо и мед. Кто именно? Не знаю, таких много. Лорд Аррен был добрым, доверчивым человеком. — Евнух вздохнул. — Крутился там такой юноша, всем в своей судьбе он был обязан Джону Аррену, но когда вдова его бежала в Орлиное Гнездо со своей свитой, он остался в Королевской Гавани, проявляя признаки благосостояния. Сердце мое всегда радуется, когда молодые становятся заметными. — Голос его хлестал кнутом, отмеривая каждое слово. — Он показался мне таким галантным на турнире: в яркой новой броне, с этими полумесяцами на плаще. Как жаль, что он умер столь не ко времени, прежде чем вы успели с ним поговорить…
Нед и так уже ощущал себя наполовину отравленным.
— Сквайр, — проговорил он. — Сир Хью. — Голова Неда раскалывалась. — Но почему? Почему именно сейчас? Джон Аррен был десницей четырнадцать лет! Почему они решили убить его?
— Потому что он начал задавать вопросы, — шепнул Варис, прежде чем скользнуть в дверь.
ТИРИОН
Стоя на предутреннем холодке перед Чиггеном, свежевавшим его коня, Тирион Ланнистер записал на счет Старков еще один долг. Из внутренностей коня повалил пар, когда приземистый наемник вспорол живот лошади своим охотничьим ножом. Руки его двигались уверенно, не совершая лишних движений; работу следовало сделать быстро, прежде чем запах крови заставит сумеречных котов спуститься с высот.
— Сегодня никто из нас не останется голодным, — проговорил Бронн. Он уже напоминал тень: тонкие и жестокие брови, черные глаза, черные волосы и щетинистая борода.
— Не говори обо всех, — сказал Тирион. — Я не люблю конину. А в особенности не люблю есть собственных лошадей.
— Мясо есть мясо. — Бронн пожал плечами. — Дотракийцы любят конину больше, чем говядину или свинину.
— Разве я похож на дотракийца? — кислым голосом спросил Тирион. Дотракийцы и в самом деле ели коней; еще они бросали больных детей свирепым псам, тянувшимся позади кхаласара. Дотракийские обычаи мало привлекали его.
Чигген отрезал тонкую полосу окровавленного мяса от туши и поднял перед ним.
— Хочешь попробовать, карлик?
— Мой брат Джейме подарил мне эту кобылу на двадцать третий день рождения, — проговорил Тирион ровным голосом.
— Тогда передай ему благодарность и от нас… если увидишь когда-нибудь. — Чигген ухмыльнулся и, показав желтые зубы, проглотил сырое мясо в два глотка. — Хорошая лошадка.
— Все равно лучше поджарить с луком, — вставил Бронн.
Не говоря более ни слова, Тирион похромал прочь. Холод глубоко угнездился в его костях, ноги болели так, что он едва мог ходить. Быть может, повезло как раз мертвой кобыле. Его же ожидали долгие часы езды, потом несколько глотков пищи и короткий холодный сон на голой земле. Завтра будет то же самое, и послезавтра, и потом… только боги знают, когда это закончится.
— Проклятие, — пробормотал Тирион, с трудом продвигаясь по дороге, чтобы присоединиться к своим похитителям, и прибавил про себя: «Черт бы побрал и ее, и всех Старков!»
Воспоминание обжигало горечью. Только что он заказывал ужин, и в мгновение ока оказался перед полным залом вооруженных людей. Джик потянулся за мечом, а жирная хозяйка гостиницы завопила:
— Только без мечей, только не здесь, прошу вас, милорды!
Тирион поспешно опустил руку Джика, прежде чем соперники получили повод изрубить их в куски.
— Ты забыл про учтивость, Джик? Наша добрая хозяйка просит обойтись без мечей. Сделаем, как она хочет.
Он изобразил улыбку, понимая, что она окажется неуклюжей.
— Вы совершаете прискорбную ошибку, леди Старк. Я не участвовал ни в каких нападениях на вашего сына. Честью своей…
— Честью Ланнистера, — только и сказала она, поднимая вверх руки. — Шрамы эти оставил кинжал убийцы, которого ты послал, чтобы перерезать горло моему сыну.
Тирион ощутил вокруг себя гнев, густой и дымный, порезы на руках этой женщины прибавили ему силы.
— Убей-ка его, — прошипел из угла какой-то грязный оборванец. Новые голоса присоединились к этому предложению много скорее, чем он ожидал. Еще недавно дружелюбные незнакомцы, теперь они требовали его крови, словно несытые псы.
Тирион громко проговорил, пытаясь изгнать дрожь из голоса:
— Если леди Старк считает, что я должен ответить за какое-то преступление, я поеду с ней и отвечу за него.
Иначе поступить было нельзя, попробовать пробиться к выходу силой означало найти себе раннюю могилу. На помощь жене Старка пришла добрая дюжина мечей: человек из Харренхолла, трое Бреккенов, пара неприглядного вида наемников, для которых, на взгляд, убить все равно что плюнуть. К ним присоединилось еще несколько дурней-работников, просто не понимавших, что происходит. Чем же мог располагать против них Тирион? Кинжалом у пояса и двоими людьми. Джик великолепно справлялся с мечом, но на Моррека едва ли можно было рассчитывать: отчасти конюх, отчасти повар, отчасти слуга, он не был ни в коей мере воином. Что же касается Йорена, что бы там он ни чувствовал про себя, Черные Братья присягали не принимать участие в раздорах внутри государства. Йорен помогать не станет.
И в самом деле, черный брат молчаливо отступил в сторону, когда старый рыцарь, стоявший возле Кейтилин Старк, проговорил:
— Возьмите у них оружие, — и наемник Бронн шагнул вперед, чтобы выхватить меч из пальцев Джика и избавить всех троих от кинжалов. — Хорошо, — сказал старик, когда напряженность в гостиной заметно пошла на убыль. — Даже великолепно.
Тирион узнал этот ворчливый голос: мастер над оружием из Винтерфелла, обривший себе бакенбарды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
