способность двигаться.
Мгновенно выхватив посох, Лиара рывком вонзила его заостренными краями точно в глазницы жреца.
Налг забился в диких конвульсиях, из его рта пошла кровавая пена. Разряд тонких, словно нити, молний прошелся по его сотрясающемуся в предсмертной агонии телу. Вздрогнув последний раз, жрец замертво повалился на землю.
Ролох, подковыляв к бездыханному телу жреца, победно завыл.
Колени Лиары подогнулись и она, едва не падая, оперлась на плечо Бальгаита. Немного отдышавшись, волшебница быстрым шагом пошла к коню.
— Это было нечто. — эльф почтительно склонил голову.
— Нет времени петь оды. Надо торопиться. — жестко отрезала Лиара, заскакивая в седло.
— Может посох заберешь? Вдруг пригодится? — осторожно предложил эльф.
— Нет, я к этой дряни больше не притронусь. — потерев обожженную ладонь, ответила волшебница и, резво пришпорив коня, поскакала к роще.
Глава 24
Горьковатый, резкий запах гари, стряпни и пропотевшей одежды, характерный для походного военного лагеря, или, как его называли веллорийцы — бивуака, разносился далеко за пределы окружавшего его частокола.
Ориентируясь на эту ни с чем не сравнимую смесь ароматов и зловоний, можно было с закрытыми глазами добраться до ее источника. Территория разбитого прямо посреди редколесья, усеянного сотнями палаток бивуака охватывала широкую поляну и примыкающие к ней высокие деревья, одновременно служившие укреплениями и дозорными вышками.
Неспешно петляя между пнями вырубленной вокруг лагеря просеки, Коэн направил коня к ощетинившимся острыми кольями воротам. Приблизившись на расстояние выстрела лука, он остановился, отпустил поводья и тронулся дальше с поднятыми вверх ладонями.
Бревенчатая створка ворот медленно приотворилась, выпуская вооруженного алебардой воина, на кирасе которого блестел золотистый орел Трэурана.
— Кто ты?! Куда направляешься?! — громко отчеканил караульный.
— Коэн из Веллора. Направляюсь к придворному лекарю Джекиллу! — спешившись ответил Коэн.
— Из Веллора?! — караульный недоверчиво сощурился. — Это каким же ветром тебя сюда занесло?!
— По поручению придворного лекаря! Хочешь, спроси у него сам, он любит когда кто-то сует нос в его дела! — теряя терпение выпалил Коэн.
Караульный неуверенно замялся, раздумывая как быть с подозрительным, невесть откуда взявшимся веллорийцем. От этих непривычных мыслительных потуг на его лбу выступили крупные испарины холодного пота. Впустить засланного шпиона и потом отвечать за это своей головой? Или не впустить посланника вздорного, известного своим дурным нравом колдуна, и тоже отвечать за это своей головой? А глядишь и того хуже… Ходили слухи, что старик обернул нечаянно столкнувшегося с ним растяпу в слизня…
В этот момент створка ворот открылась шире, и, спасая несчастного караульного от выпавших на его долю страданий, из лагеря вышел широкоплечий, смуглолицый воин, на скуле которого белел рубцеватый шрам от ожога.
— Эй! Кого я вижу! Никак сам Резак к нам пожаловал! — весело закричал воин, сграбастав Коэна в железные объятия. — А я думаю: чей знакомый голос распинается перед дубоголовым сторожем?!
— Тито, дружище! — искренне обрадовался Коэн и, заметив пурпурную нашивку на груди воина, одобрительно воскликнул. — Смотрю ты дорос до опциона! Признаюсь, думал закончишь свои дни в канаве.
— Нет, с той жизнью я завязал. Теперь вот присматриваю за балбесами. Видишь, с кем приходится иметь дело? — Тито сурово посмотрел на съежившегося караульного. — Тебе повезло, что Резак не успел разозлиться.
— Не называй меня так, это дела давно минувших дней. — Коэн шутливо пригрозил другу кулаком.
— Как скажешь. Кто я такой, чтобы перечить Резаку? — Тито смешливо поморщил обгоревшее лицо. — Так ты говоришь к старому колдуну пожаловал?
— Ага, подарок для него привез. — Коэн махнул рукой, и из зарослей неторопливо выехали его попутчики.
— Ух ты! Так у тебя тут целая армия! Серьезные бойцы. — Тито уважительно покосился на насупившихся гномов, затем, переведя взгляд на карлика и налга, прошептал углом рта. — А это что за бродячий цирк?
Коэн многозначительно промолчал.
— Понял, не спрашиваю. Излишнее любопытство — прямая дорога к виселице. — Тито по-дружески похлопал друга по спине. — Идем, лично отведу тебя к старому волку.
Караульный растерянно уставился на диковинную четверку всадников, прикидывая распространяется ли на них благосклонность командира, либо положен допрос по всем правилам.
— Пропустить! — скомандовал Тито, избавляя подчиненного от тягостных сомнений. — И лошадьми займись.
Рассеянно отдав честь, караульный бросился выполнять приказ.
Внутри бивуака кипела обычная походная жизнь, однако в воздухе незримо витало гнетущее напряжение, охватывающее любое войско накануне большой битвы. Натянутый смех сидящих у костра солдат, их громкие, но при этом какие-то сдавленные голоса, жалобно скрипящие звуки точильных камней — все говорило о том, что до грядущего сражения остались считанные дни. Заботливо начищенное, всегда готовое собрать свою кровавую дань оружие, терпеливо ждало своего часа.
— Похоже вам не до веселья. — хмуро заметил Коэн.
— Сам знаешь, когда рядом околачивается смерть, на пляски не тянет. — фыркнул Тито. — Да и чертовы дикие земли повымотали. Ты не представляешь, скольких мы потеряли при переходе.
— Представляю. — печально заверил Коэн. — Места прóклятые.
— А его Величество и колдун окаянный знай себе подгоняют. Даже тела не закапываем, бросаем, как собак бездомных. — зло сплюнул Тито. — Если что, я ничего такого не говорил.
Коэн доверительно кивнул.
— Прошу прощения. Я тут краем уха заслышал, что вам пополнение надо, усиление, так сказать. — бесцеремонно встрял Сигизмунд, поправляя плетущуюся по земле саблю.
— Коэн, ты что-то слышал или мне показалось? — Тито глядя поверх карлика суматошно завертел головой.
— Прекращай. — укоризненно улыбнулся Коэн.
— Да шучу я! — рявкнул воин, влупив увесистой пятерней по спине Сигизмунда. — Может и надо усиление! На кухне так точно! Нашего последнего стряпчего на болотах тварь какая-то распотрошила, теперь такие помои кашеварят, что свинье рыло своротит.
— На кухню? — Сигизмунд грустно осунулся. — Я думал на передовую куда, остроухих кромсать.
— Эй, малый, не все сразу. Надо с чего-то начинать. Ты стряпать горазд? — Тито покровительственно усмехнулся.
— Жрать он точно горазд. — буркнул себе под нос Альдо. — Ты не смотри, что мелкий, метет, как не в себя.
— Другому б не поверил, но гному верю, ваше племя знает толк в чревоугодии. — беззлобно засмеялся Тито. — Так что?
