Мод бросила на Миранду взгляд испуганный и возбужденный, и они вышли из спальни. Миранда крепко сжала руку сестры.
Когда они покидали комнату, Чип вдруг заверещал у Робби на коленях и, прежде чем мальчик успел схватить его, прыгнул на подоконник, а с него — в окно.
— Чип! Вернись!
Робби высунулся в окно, но обезьянка уже спускалась вниз по плющу. Робби оставил его в покое, отошел от окна и решил узнать, какие новые радости и удовольствия сулит ему знакомство с этим домом, похожим на дворец. Поразмыслив, мальчик решил начать с кухни, потому что, во-первых, он уже знал, где она находится, а во-вторых, там всегда можно было полакомиться. Кухарка и две экономки питали к нему слабость, а сегодня они как раз пекли яблочный пирог…
— Не забывайте, что герцог — это король Генрих, — бормотала Имоджин задыхающимся, жестким, как наждачная бумага, шепотом, когда они всходили на борт судна.
Мод и Миранда лишь обменялись взглядом, и Имоджин ничего больше не сказала. За время отсутствия сестер с леди Имоджин что-то произошло. Никто ничего не говорил об этом, и каждый раз, когда Миранда делала попытку спросить о причине этой перемены у лорда Харкорта, он ловко уходил от вопроса.
Как только судно отчалило, девушки заметили крошечную фигурку в красной курточке, с веселыми криками со всех ног спешившую к ним.
— О Чип! — воскликнула Миранда. — Тебе нельзя сюда! Я ведь велела тебе остаться с Робби… Нет, не прыгай сюда, ты меня всю запачкаешь!
Однако Чип, уже добравшийся до их судна, прыгнул на грудь Миранды и обвил своими тощими лапками ее шею, приведя в некоторый беспорядок ее высокий пышный воротник. Его маленькие живые глазки быстро обежали всех присутствующих — зверек пытался понять, есть ли возражения против его присутствия и будет ли он изгнан. Гарет вздохнул и поднял руку, призывая к молчанию уже приготовившуюся что-то возмущенно сказать Имоджин.
— В Гринвиче он останется на барке, Миранда. Ты сможешь убедить его быть послушным?
— Попытаюсь, — ответила девушка, и в голосе ее он расслышал некоторую неуверенность. Она старалась отцепить Чипа от своей шеи, но он склонил головку и смотрел на нее так умильно, что она расхохоталась и не смогла выбранить его. Чип ухмыльнулся, довольный достигнутым, и спрыгнул на палубу. С торжественным и важным видом он обошел всех, каждому протягивая лапку и ожидая, что ее пожмут. Но к Имоджин он даже и не попытался приблизиться. Она попятилась к поручням с видом крайнего ужаса и отвращения, и он отступил.
Генрих Наваррский не стал дожидаться в залах Гринвичского дворца, а вместо этого расхаживал по набережной у самого причала. Походка его изобличала нетерпение и тревогу. Он был гостем королевы с того самого дня, как занемогла его невеста, что весьма удачно совпало с отсутствием хозяина, отлучившегося по важному делу, касавшемуся семьи. Теперь король с нетерпением ожидал появления леди Мод, как ему стало известно, совершенно поправившейся.
И следует сказать, что его ожидал сюрприз.
Когда с судна, плывшего под штандартом Харкортов, на берег сошли две молодые женщины, в первую минуту Генрих потерял дар речи и смотрел на них как громом пораженный, потому что в его богатой событиями жизни такого еще не случалось. Которая же из них принадлежала ему? Потом он заметил на руке девушки в бирюзовом платье золотой браслет в виде змейки. Взгляд его метнулся к лицу графа Харкорта, который с улыбкой взял Мод за руку и подвел к королю.
— Как видите, леди Мод в добром здравии, сэр… и разрешите объяснить вам причину моего столь долгого отсутствия… Вот сестра-близнец леди Мод — леди Миранда д'Альбар.
Миранда сделала реверанс со смиренной улыбкой, и Генрих, еще не успевший прийти в себя, склонился перед ней и поцеловал ее руку.
— Вы, должно быть, изумлены, милорд герцог, — обратилась к нему Имоджин уверенным тоном и с улыбкой, полной твердости и достоинства. — Да и все мы еще не можем оправиться от изумления. Мой брат узнал, что вторая дочь Елены жила в монастыре с той самой ужасной ночи, когда монахини нашли ее, бедную брошенную малютку… и…
— Право, герцог, история эта удивительная, — перебил Гарет, не позволяя сестре пуститься в пространные объяснения. — Всего несколько недель назад я получил сведения о местонахождении Миранды, но не был уверен в их правдивости и решил лично все проверить, прежде чем сделать достоянием общества эту необыкновенную историю.
— В самом деле?.. — откликнулся Генрих, по-прежнему не в силах справиться с изумлением при виде двух сверкающих красотой юных женщин, одинаковые синие глаза которых блестели лукавством. — А ее величеству это тоже… неизвестно? — спросил он. — Для нее это тоже будет сюрпризом?
— Сейчас она все узнает, — ответил Гарет, с трудом удерживаясь от улыбки. — Если вы поведете леди Мод, герцог, я буду сопровождать ее сестру. Королева нас ожидает.
Мод продела свою ручку под руку Генриха и улыбнулась ему, при этом ее длинные ресницы затрепетали.
— Я скучала по вас, милорд, — прощебетала она.
— Боюсь, не так сильно, как я по вас, моя дорогая, — отозвался Генрих, но глаза его довольно блеснули — слова Мод были ему приятны. — Вы совсем поправились?
— О да, сэр, — ответила Мод непринужденно. — Никогда в жизни не чувствовала себя лучше.
— Как это ни странно, но и мне кажется, что я не видел вас краше, чем сегодня, — заметил Генрих. — Похоже, вы слегка загорели. У вас на переносице, вот здесь… — он легким движением коснулся ее лица, — у вас здесь появились мелкие веснушки. Как это могло случиться, если вы не вставали с постели?
— Я сидела у окна, милорд, — ответила Мод с подобающей скромностью. — Солнце мне полезно. А вы считаете, что эти веснушки меня обезобразили?
— Нет… нет… ни в коей мере! — поспешил успокоить ее король. — Они восхитительны, право же, восхитительны! Просто я слегка удивлен, — добавил он вполголоса.
Мод улыбнулась.
Все они двинулись дальше по вымощенной плитами аллее через лужайку к парадной двери дворца. Теперь Миранда не испытывала ни малейшего страха, как при первом своем появлении при дворе, но сегодня у нее были другие причины для беспокойства. Генрих, судя по всему, спокойно принял «сюрприз» графа, но было неясно, как к нему отнесутся остальные. Однако ответ на этот мучивший их всех вопрос они получили очень скоро.
Первыми, кто их увидел, были братья Росситер. Брайен остановился, будто окаменев. Он открыл рот, потом закрыл, глаза его, казалось, готовы были выскочить из орбит, а взгляд метался с одной девушки на другую. Улыбка Кипа показывала, что он ожидал чего-нибудь в этом роде. Он склонился над рукой Миранды и бросил быстрый загадочный взгляд на Гарета, ответившего ему вежливой и спокойной улыбкой.
