Длинный Меч в потрясении упал на скамью.
– Так вы хотите сказать, что Иоанн обесчестил нас обоих своим распутством? Он прикасался к вам и остановился лишь в шаге от непоправимого?
– Боюсь, это правда, милорд, – ломая руки, кивнула Эла. – Я никогда бы вам не солгала… Он… Он сказал, что в ваше отсутствие я его собственность.
– В таком случае он мне больше не брат! – Длинный Меч сжал кулаки, и его глаза потемнели от злости. – Он растоптал наше родство.
Эла взглянула на мужа широко распахнутыми, испуганными глазами:
– Что вы намерены делать?
– Пока ничего. Мне нужно подумать.
Теперь, когда первое потрясение прошло, Длинный Меч снова мог рассуждать здраво. Он ощутил укол вины за то, что возвел напраслину на Гуго. Унизительно и досадно, что Гуго защитил Элу, когда он сам не мог этого сделать. И есть еще Ральф, его брат Биго, который скакал и сражался рядом с ним, но до сих пор томится в парижской темнице. А потом Длинный Меч подумал об Иоанне. Царственный брат, которому он был верен в горе и радости и который отплатил ему фальшивой монетой! И все же надо действовать осторожно. Хотя он один из оплотов Иоанна, но у него нет собственного состояния и он не может с легкостью идти своим путем. Под началом Длинного Меча всего шестьдесят четыре рыцарских надела, а остальное его богатство проистекает из королевских сундуков. Пусть пока все остается как есть, но он ничего не забудет и ударит, когда наступит подходящий момент.
Повернувшись к Эле, Длинный Меч опустился на колени, как барон, желающий засвидетельствовать почтение сеньору, и вложил свои руки в ее тонкие белые пальцы.
– Я приношу вам вассальную клятву, жена моя. Моя верность больше не принадлежит моему брату. Его корона теперь ваша. Что бы я ни сделал, это будет ради вас, вашей чести и славы.
Эла помедлила и склонилась над мужем. Их губы снова встретились, и на этот раз поцелуй скрепил новую страницу в их отношениях. Длинный Меч встал и взял ее руки в свои.
– Давайте посетим службу в соборе, – сказал он, – и очистимся от этого бесчестия. И никогда больше не будем о нем говорить.
Глава 38
Фрамлингем, ноябрь 1215 года
Гуго поднял взгляд, когда одна из повитух вышла из спальни. Через несколько мгновений на фоне женских голосов раздался неуверенный крик новорожденного.
– Ваша леди жена благополучно разрешилась дочерью, сир, – с улыбкой объявила женщина. – Ребенок здоровый, с крепкими руками и ногами.
Гуго вскочил:
– А моя жена?
Прежде чем повитуха успела ответить, Махелт крикнула из комнаты, что с ней все в порядке.
Гуго улыбнулся, потому что это было так похоже на Махелт – нарушить приличия.
– Рад слышать, любимая! – крикнул он в ответ. – Я скоро вас повидаю. – Потом обратился к повитухе: – Принесите мне дочь.
Та присела самым подобающим образом, хотя бы отчасти восстановив порядок, вернулась в комнату и через мгновение вышла с новорожденной, завернутой в овчину. Дочь Гуго вопила, словно маленькая злая ворона. Влажные вихры на ее голове были золотистыми, а глаза – мутно-голубыми, как у всех младенцев. Почему-то он ожидал очередного сына, и дочь оказалась сюрпризом, хотя и приятным. Гуго стремился защитить сыновей, но при виде дочери, которой было всего несколько минут от роду, в нем поднялось глубокое и древнее чувство, повернувшее его мысли в иное русло. Он поцеловал ее в лоб, и на него снизошло чувство покоя и неразрывности в полном опасностей мире. Казалось, девочка смотрит на него, и ее внимательный взгляд напомнил ему Махелт, когда она решала, принять его клятву или нет.
Его мать вышла из родильной комнаты, окутанная запахом трав и ладана. Накладные рукава графини были закреплены крючками, она вытирала руки полотенцем.
– Ну разве не прекрасное создание?
– Несомненно, – улыбнулся в знак согласия Гуго и расплылся в широкой ухмылке.
Он наклонился, чтобы поцеловать мать, которая сегодня была румяной и оживленной, словно девушка. Глаза ее сияли от двойного удовольствия – помощи в родах и обретения нового внука.
– У тебя родилась сестра, – сообщил Гуго своему наследнику, который бегал вокруг с игрушечным флагом, воображая себя знаменосцем.
– Можно я посмотрю, можно я посмотрю? – Роджер подбежал к отцу и запрыгал с ноги на ногу, пытаясь заглянуть в овчинный сверток.
– Я тоже, я тоже! – Маленький Гуго стоял на цыпочках и вытягивал шею, потому что отец держал нового ребенка слишком высоко. Гуго наклонился и осторожно раздвинул пеленки, чтобы показать им личико малышки. Роджер немедленно отпрянул, сморщив нос.
– Почему на ней такие отметины? – спросил он.
– Родиться – нелегкое дело. У тебя были такие же.
– У нее совсем нет зубов!
– Они вырастут позже.
Роджер скривился и вернулся к игре, не слишком впечатленный сестрой. Его брат взглянул на малышку, коснулся ее щеки и бросился следом за Роджером. Гуго хихикнул, весело взглянул на мать и, качая головой, отнес ребенка Махелт. Повитухи хлопотали вокруг, словно ласточки в пору гнездования. Махелт сидела, надлежащим образом прикрытая, ее волосы были расчесаны и заплетены.
– Можно я ее подержу? – Она забрала ребенка, и Гуго с веселой нежностью наблюдал, как жена осматривает дочь, проверяя, все ли пальчики на месте, запоминая ее вид и запах. – Изабелла, – сказала Махелт. – Я хочу назвать ее Изабеллой в честь моей матери.
– Как пожелаете, любимая. Мальчики носят имена Биго. Вы вправе выбрать имя нашей первой дочери, и она безусловно très belle[27]. Надеюсь, Господь дарует ей ваш кроткий нрав.
Махелт разглядывала мужа, который покусывал губу изнутри.
– Можете не сомневаться, – надменно сказала она.
– Я… – Гуго поднял взгляд, когда служанка заглянула в дверь и что-то жарко прошептала одной из горничных. Та кивнула и бросилась к кровати.
– Графиня, милорд, миледи, мессир Ральф вернулся.
Ида ахнула, подобрала юбки и выбежала из комнаты. Гуго торопливо забрал дочь.
– Я ненадолго. – Он еще раз поцеловал Махелт и поспешил за матерью.
Ральф стоял у огня и оглядывался, как будто запечатлевал в памяти стены, драпировки и мебель. Он был тощим, изможденным и грязным после дороги. Ида повисла на нем и разразилась слезами, называя по имени. Ральф обнял мать и плотно зажмурился, но не смог сдержать слез, и его плечи задрожали от рыданий. Через мгновение, не переставая плакать, он высвободился и неуклюже обнял Гуго, держащего ребенка.
– Твоя новая племянница. – Голос Гуго тоже дрожал. – Родилась не далее как сегодня утром.
Ральф взглянул на малышку, вытер глаза рукавом и ласково погладил ее по лицу. Мальчики ворвались в зал, с воплями гоняясь друг за другом и размахивая игрушечным оружием. За плечами Роджера развевался плащ, мальчик скакал галопом, изображая лошадь. Гуго следовал за старшим братом.
