Мнения были разные. 8 ноября на заседании Петроградского комитета член ВЦИК Володарский заявил, что если не удастся получить большинство на выборах, то понадобится третья революция. Учитывая возраст и биографию — 26 лет, сторонник и поклонник Троцкого, сотрудник «левого коммуниста» Бухарина по издававшейся в Нью-Йорке газете «Новый мир» и сам «левый коммунист» — чего еще было от него ожидать? Заявление Володарского, просочившись в прессу, вызвало бурю возмущения — но не стоит выдавать его за мнение всей партии, в ней были люди и похитрее.
На самом деле возможность «третьей революции» проблематична — вовсе не факт, что трудящиеся поддержали бы такое выступление. Им уже начало надоедать жить в интересные времена. До сих пор преимущество большевиков было в сочетании изворотливости и крепких нервов — они умели убедительно объяснить любые свои действия и никогда не страдали нервными срывами. Сейчас тоже требовалось выкрутиться, не выходя за рамки нормальной политической борьбы.
Начали с мелочей. В ночь на 29 ноября Совнарком принял декрет об объявлении кадетов партией врагов народа — учитывая, что не было такой контрреволюционной авантюры, в которую бы те не ввязались, давно уже следовало это сделать. ВЦИК декрет утвердил: большевики выступили «за», левые эсеры «против», поскольку считали, что к политическим оппонентам нельзя применять насилие. Как увязать эту позицию с мятежом, который они устроили полгода спустя — неведомо. По-видимому, в них тоже имелось что-то готтентотское.
Строго говоря, роль, которую сыграли эсеры в вооруженном восстании 29 октября, давала основания запретить и их тоже — но этого Совнарком пока что не мог себе позволить, он был слишком слабой властью. Запрет партии эсеров мог привести к чему угодно — от раскола социальной базы Советской власти до вооруженного восстания. Надо было устроить так, чтобы они выступили первыми — учитывая славное прошлое этой партии, можно не сомневаться, что ожидание будет кратким. Имелся и еще один плюс в том, чтобы оставить эсеров в покое — до начала Учредительного Собрания их партия будет занята подготовкой к политическим боям и оставит попытки свергнуть власть Совнаркома вооруженным путем. И то хлеб…
* * *
Предчувствуя поражение на Учредительном Собрании, большевики действовали по нескольким направлениям. Всячески поощряли отзыв делегатов, выступавших против Советской власти. Пользуясь возможностями Совнаркома, пресекали агитацию политических противников, затрудняли работу их фракций, даже арестовывали наиболее влиятельных политиков.
Также они всячески старались оттянуть дату начала Собрания. Естественно, к 28 ноября прибыло так мало делегатов, что об открытии его вовремя даже и речи быть не могло. Совнарком издал постановление, согласно которому Учредительное Собрание откроется только тогда, когда в Петроград прибудет не менее 400 делегатов — исходя из того, что это составляет немногим больше половины (если точно, то 52 %) их полного числа, то есть, минимальный кворум. Поэтому большевики до самого последнего дня не могли позволить себе даже устроить совещание всей своей фракции — они тормозили прибытие своих представителей в Петроград, чтобы не переступить заветную черту в 400 человек[221].
Но все это были булавочные уколы.
По ходу обсуждения извечного русского вопроса: «Что делать?» идеи возникали разные. Бухарин, например, предложил в самом начале работы собрания выгнать оттуда кадетов, а из левых делегатов организовать «революционный конвент». К чести ЦК РСДРП(б), на заседании которого прозвучало это предложение, его даже не ставили на голосование, несмотря на то, что идея понравилась Троцкому.
В кругах левых эсеров родилось другое предложение: дать Учредительному Собранию проработать столько времени, чтобы оно успело дискредитировать себя в глазах масс. Это все было очень красиво и агитационно — но если у противников большевиков имеются хотя бы малейшие проблески интеллекта, они сообразят, что надо как можно скорее, отложив дискуссии о программах, избрать правительство, а поскольку у них большинство, сумеют это сделать. И вот тогда, имея параллельное Совнаркому законное центральное правительство, его противники могли бы сплотиться по-настоящему, не распыляя силы по партиям и союзам. Нет, с Учредительным Собранием надо было покончить раньше, чем оно успеет создать параллельный центр силы — а кто знает, когда делегаты этим займутся?
А тут ещё обострились внутренние проблемы партии большевиков. На сей раз с левыми было все в порядке, они, в основном, переключились на обсуждение мирного договора с Германией. Зато на выборах во Временное бюро фракции получили большинство правые. Их было шесть человек: Ногин, Рыков, Милютин, Рязанов, Ларин и Каменев как глава группы. Месяц назад эти люди торжественно вышли из ЦК, требуя создания «социалистического правительства» — именно такого руководства фракции в вышеописанной ситуации и не хватало! Правда, Бюро практически сразу переизбрали, однако сигнал был подан: оказывается, многие большевистские делегаты всё ещё питали демократические иллюзии. Даже опытные партийные бойцы бывали иной раз потрясающе наивны… или, что вернее, прятали за наивностью неуверенность и страх.
* * *
…Выход, как обычно, придумал Ленин, причем гениально простой. Он заявил, что республика Советов — это более высокая форма демократии, чем Учредительное Собрание, и любая форма государственного устройства, предложенная последним, будет шагом назад. 4 января в «Правде» была напечатана «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа», которую большевики собирались предложить Учредительному Собранию — потом она вошла в первую советскую конституцию 1918 года.
«Центральный Исполнительный Комитет провозглашает следующие основные положения:
Учредительное собрание постановляет:
I
1) Россия объявляется Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Вся власть в центре и на местах принадлежит этим Советам.
2) Советская Российская Республика учреждается на основе свободного союза свободных наций, как федерация советских национальных республик.
II
Ставя своей основной задачей уничтожение всякой эксплуатации человека человеком, полное устранение деления общества на классы, беспощадное подавление эксплуататоров, установление социалистической организации общества и победу социализма во всех странах, Учредительное Собрание постановляет далее:
1) В осуществление социализации земли частная собственность на землю отменяется и весь земельный фонд объявляется общенародным достоянием и передается трудящимся без всякого выкупа, на началах уравнительного землепользования.
Все леса, недра и воды общегосударственного значения, а равно и весь живой и мертвый инвентарь, все поместья и сельскохозяйственные предприятия объявляются национальным достоянием.
2) Подтверждается советский закон о рабочем контроле и о Высшем совете народного хозяйства в целях обеспечения власти трудящихся над эксплуататорами, как первый шаг к полному переходу фабрик, заводов, рудников, железных дорог и прочих средств производства и транспорта в собственность Советской Рабоче-Крестьянской Республики.
3) Подтверждается переход всех банков в собственность рабоче-крестьянского государства, как одно из условий освобождения трудящихся масс из-под ига капитала.
4) В целях уничтожения паразитических слоев общества и организации хозяйства вводится всеобщая трудовая повинность.
5) В интересах обеспечения всей полноты власти за трудящимися массами и устранения всякой возможности восстановления власти эксплуататоров декретируется вооружение трудящихся, образование социалистической Красной Армии рабочих и крестьян и полное разоружение имущих классов.
III
1) Выражая непреклонную решимость вырвать человечество из когтей финансового капитала и империализма, заливших землю кровью в настоящей, преступнейшей из всех, войн, Учредительное Собрание всецело присоединяется к проводимой Советской властью политике разрыва тайных договоров, организации самого широкого братания с рабочими и крестьянами воюющих ныне между собой армий и достижения, во что бы то ни стало, революционными мерами демократического мира между народами, без аннексий и контрибуций, на основе свободного самоопределения наций.
2) В тех же целях Учредительное Собрание настаивает на полном разрыве с варварской политикой буржуазной цивилизации, строившей благосостояние эксплуататоров в немногих избранных нациях на порабощении сотен миллионов трудящегося населения в Азии, в колониях вообще и в малых странах.
