— принял меры по урегулированию долговых претензий и обязательств: проценты по всем долговым обязательствам были понижены, а кредиторы обязаны принимать имущество должников по цене, какую имущество это имело до того падения цен, которое было вызвано последними смутами. На уплату долгов теперь могло быть обращаемо не более двух третей дохода должников. Дополнительно было установлено, что свобода гражданина не может быть отнята у него за долги [1440].
— для того, чтобы заставить и высшие классы нести службу в армии, ввел закон, что получить какую-либо должность в общине может лишь тот, кто прослужил три года офицером или шесть лет солдатом [1441].
— для укрепления единства Империи ввел единую валюту: золотую монету и серебряный динарий.
— но самое главное, по мнению Т. Моммзена, заключалось в том, что Цезарь из разрозненных завоеванных провинций и метрополии создал единое государство: «Теперь снова в Римском государстве назрел до кризиса социальный вопрос, государство изнывало во внутренних неурядицах, и, казалось, нет уже из них выхода, но гений Цезаря нашел путь спасения: слив в одно огромное целое все страны кругом Средиземного моря, Цезарь направил их к внутреннему объединению и на этом огромном, тогда казавшемся беспредельном поле та борьба богатых и бедных, которая не находила себе разрешения в пределах одной Италии, могла разрешиться естественно без труда» [1442].
«Успокоение столичной черни, — по словам Т. Моммзена, — наступило само собой с уничтожением республиканского устройства, когда прекратились всевозможные подкупы и насилия при выборах, в суде, и вообще покончены были политические сатурналии подонков общества. Кроме этого, Цезарь установил и применял серьезные карательные меры за преступления против спокойствия и безопасности и усилил полицию настолько, что она могла действительно исполнять свои обязанности» [1443].
Однако Цезарю не удалось довести свои реформы до конца, он был убит своими ближайшими друзьями — «И ты, Брут»! [1444]. Опустошительные гражданские и междоусобные войны вспыхнули с новой силой и продолжались почти 20 лет [1445]. Победа осталась за наследником Цезаря Октавианом, будущим Августом, за которым пошли легионы Цезаря.
Главной бедой Рима, по мнению Октавиана, была алчная, вздорная и продажная власть нескольких связанных кровными узами семейств [1446]. В ходе гражданской войны Октавиан практически полностью уничтожил противостоявшую ему олигархию. Так, только в 43 г. до н. э. Октавиан включил в проскрипционные списки 300 сенаторов, 2000 всадников и ряд других богатых римлян [1447]. Конфискованные у них земли он и использовал для распределения среди простых римлян.
Октавиан Август окончательно закрепил имперскую форму власти, впервые введенную Цезарем. Как ни странно, но просвещенная диктатура императора «первого среди равных» была установлена представителем партии «популяров» — демократов того времени. Причиной этого было вырождение республиканской аристократии во власть плутократии, и только диктатура оказалась способна ограничить алчность олигархии и восстановить принципы демократии в римском обществе . По словам Р. Холланда, «Октавиан стремился восстановить не конкретную систему законов и порядков, а систему традиционных ценностей, согласно которой общее благо всех граждан стоит выше, чем индивидуалистические стремления привилегированного меньшинства» [1448].
С воцарением Августа древнеримская цивилизация достигла пика своего процветания. По словам самого Августа, он «взял Рим глиняным, а вернул его мраморным». Ресурсы для развития Рима обеспечили победоносные войны Августа. Как отмечает Р. Холланд, для Октавиана Pax Romana неразрывно связан с войнами и захватом земель [1449]. По мнению самого Августа, его величайшим достижением был Parta victoriis pax — мир, рожденный победами [1450]. Октавиан присоединил к державе больше земель, чем кто-либо другой до или после него [1451].
…
О размерах военной добычи Августа может говорить пример Египта, который был самой богатой державой в сфере римского влияния. О величине его богатства, свидетельствует дар Клеопатры Антонию (для борьбы с Августом) в размере 20 000 таланов золотом, — этого хватило, что бы собрать в поход целую толпу царей, хотя это была лишь крупица из казны фараонов. Завоевав Египет, Октавиан привез из него столько денег, что ссудные проценты в Риме уменьшились на две трети [1452].
На завоеванных землях Август основал более 100 новых колоний, распределив их среди сотни тысяч простых римских граждан [1453]. Успешные завоевания и умеренная социальная политика принесли долгожданный гражданский мир Риму , обеспечивший невиданное процветание римской цивилизации.
Правда после смерти Августа олигархия сможет частично восстановить свои позиции. К концу I в н. э. у власти находилась группа сенаторов олигархов, порядка 600 семей, представлявших 0,004 % населения империи. Совокупный доход 5 % богатейших людей империи составлял 57 % всех доходов [1454], они же владели более 80 % территории, «в сердце этого неравенства, — отмечает П. Хизер, — находилось само Римское государство, чьи законы… защищали права слоя, владевшего собственностью…» [1455]
«Свирепый поединок между императорами и сенатом закончился при Нероне почти полным уничтожением самых богатых и древних сенаторских фамилий» [1456]. По мнению Ю. Кузовкова, «не будь таких периодических кровопусканий и большевистских «экспроприаций экспроприаторов», игравших роль своего рода медицинской операции по удалению раковой опухоли, Рим погрузился бы в сплошной хаос коррупции, голодоморов, социальных конфликтов и гражданских войн, и его конец наступил бы не в V в. н. э., а намного раньше» [1457].
Однако благоприятные условия для создания капиталов быстро привели к новому росту социального расслоения. «Этот раскол населения на два класса, со временем буквально превратившихся в две противостоящие друг другу касты , — отмечает М. Ростовцев, — не воспринимался как большое зло до тех пор, пока империя расширялась и приобретала все новые территории… Но со временем экспансия империи прекратилась… В результате привилегированные слои сохранили свои привилегии, а у непривилегированных оставалось все меньше надежд подняться по социальной лестнице… Наличие двух каст, одна из которых подвергалась все более жестокому угнетению, в то время как представители другой все больше предавались безделью и удовольствиям обеспеченного существования, представляло собой страшную угрозу империи и тормозило развитие экономики» [1458].
