Трибун с трудом скрыл свое разочарование.
— Во всяком случае, стоило хотя бы попробовать. Хуже уже не будет, и мы ничего не потеряли.
— Если не считать бедняга духа, пожалуй, — сухо отозвался Виридовикс. — Он взвыл, как пес, которому прищемили хвост.
Позднее Горгид заметил в разговоре со Скавром:
— Я не думаю, что Толаи просто потерпел неудачу. Однажды он побил двух колдунов одновременно. Вулгхаш, должно быть, очень могущественный чародей, если смог наложить заклятие на твой меч.
— Не на сам меч, а скорее вокруг, это будет ближе к истине, — ответил трибун. — Даже Авшар не осмелился бы наложить заклинание, которое коснулось бы самого меча.
— И это правильно, — вмешался Виридовикс. — Наши друиды обладают большим могуществом, чем какой-то паршивый, полудохлый колдун, потому что их чары исходят от истинных богов! Вот так-то.
В его голосе слышалась абсолютная уверенность в превосходстве кельтских жрецов над любыми другими.
Гай Филипп презрительно фыркнул:
— Если твои расчудесные «великие» друиды такие могущественные, то почему же Марк одолел одного из них в бою и получил этот меч? И почему магия, заключенная друидами в этом оружии, перенесла нас всех сюда, прихватив с нами и тебя? Заколдованный меч должен был оставить тебя в Галлии, как положено всякому порядочному магическому предмету.
Виридовикс смерил старшего центуриона негодующим взглядом.
— Проклятие, я совсем забыл, какой ты ядовитый жучок! — Кельт пошевелил поленом тлеющие угли в костре. — Я думаю, что все мы попали сюда не просто так, а из-за какого-нибудь предзнаменования или там предназначения.
Кельт сказал это ради того, чтобы защитить друидов, но Горгид прервал насмешливое фырканье Гая Филиппа.
— Может быть, так оно и есть, — серьезно заметил грек. — Отшельник в руинах старого города тоже говорил об этом.
— Какой отшельник? — спросил Марк. Столько всего случилось с ним, с центурионом, с его друзьями в этой степи, что никто из них не успел еще толком разобраться во всех их приключениях.
Горгид и Виридовикс стали наперебой рассказывать свою историю. Слушая их, Скавр поглаживал щетину на подбородке. Встретившись с друзьями, Марк первым делом одолжил у Виридовикса бритву и сбрил свою бороду. Трибун продолжал бриться, хотя эта процедура с прогорклым жиром оставляла желать лучшего.
Когда рассказ был закончен. Гай Филипп заметил:
— Похоже, еще один жрец слишком долго варился в собственном соку. Он не сказал случайно, что это было за дурацкое предназначение?
— На мой взгляд, люди создают предназначения, а не предназначения -людей, — сказал Горгид и с вызовом спросил ветерана: — Ты нарочно задал мне нелегкий вопрос?
Из горла Гая Филиппа вырвался невеселый смешок:
— Я хочу убить Авшара.
— Я тоже! — Виридовикс почти пропел эти слова. Сейчас он снова стал похожим на того варвара, который уже почти исчез в нем. — Я тоже! Я хочу прибить его голову над дверью моего дома.
Марк подумал, что эту тему, в сущности, можно было бы и не обсуждать. Не говоря уж о том, сколько зла причинил им всем колдун, Авшар подвергал Видесс смертельной опасности. Одного этого достаточно, чтобы навсегда сделать Скавра врагом колдуну. Несмотря на все недостатки Империи, Скавр полюбил свою новую родину; он знал, как редко такое случается.
Неожиданно одна мысль пришла Марку в голову. Очень медленно он повернулся к Виридовиксу и спросил:
— Что бы ты сделал, чтобы одолеть его?
— Колдуна? — Кельт не колебался ни секунды: — Нет такой цены, которой я не заплатил бы за это.
— Надеюсь. Теперь слушай, что я придумал…
* * *
Аршаумы остановились у развилки. Ни одна из дорог на восток их не прельщала. Более северная вела через выжженную, голую, безлюдную землю. Южная же уводила в настоящую пустыню. Гай Филипп и Марк уговаривали Арига пойти южной.
— Границы Видесса простираются дальше на юго-восток, — объяснял трибун. — Идя южнее, ты скорее окажешься в Империи. К тому же встретишь по дороге меньше йездов. Они предпочитают оставлять выжженную землю кочевникам пустыни. В такой местности недостаточно воды для их стад.
— А сами-то мы что будем пить в пути? — прямо спросил Ариг.
— Вода там есть, если ты знаешь, где ее искать, — заявил Гай Филипп. — А Скавр и я знаем, как это делать. Этим путем мы шли на запад с караваном Тамаспа. Этот разбойник знает расположение и название любой лужи, любой скважины в этой местности. Мы со Скавром — не зеленые новички, Ариг. Всю дорогу мы держали глаза широко раскрытыми.
— Странный маршрут для каравана, — задумчиво проговорил вождь аршаумов. — Тысяча Городов могли предложить Тамаспу куда более богатую и прибыльную торговлю.
— В обычных условиях — да. Но ветер, принесший захватчиков, переворотил в горах все вверх дном, — усмехнулся Марк. — Тамасп — старая лиса. Он-то знал обо всем. Полагаю, ветром, взбудоражившим Эрзерум, был ты.
— Именно, — подтвердил Ариг, улыбнувшись. — Возможно, духи послали нам хорошее предзнаменование. Что ж, будь по-вашему.
Ариг редко колебался подолгу и, один раз приняв решение, уже не уклонялся от него. Он последовал по дороге, предложенной римлянами.
В воздухе стоял удушливый запах горячей пыли. Солнце накаляло желтый песок так, что до него невозможно было дотронуться.
Ракио смотрел сквозь прищуренные ресницы на выжженную плоскую землю.
— Как же мне не хватает долин и рек и зеленых прохладных лугов! -сказал он жалобно. — Здесь, должно быть, очень печальное место для смерти.
— Как будто имеет значение, где умирать, — отозвался Виридовикс. — Я и без того скоро подохну, не здесь, так в другом месте.
С тех пор как он согласился на план Скавра, в его голосе зазвучало больше покорности судьбе, чем мрачности. «Фей», — подумал Горгид; кельтское слово в точности отражало состояние Виридовикса.
Что касается трибуна, то он изо всех сил старался не думать о последствиях, к которым вполне могло привести исполнение его замысла. То, что Марк служил отряду проводником, немного помогло ему забыться.
Он быстро обнаружил, что обещания, которые они с Гаем Филиппом расточали Аригу, было легче дать, чем выполнить. Местность выглядела совсем иначе, чем по пути в Машиз, когда Марк силился запомнить приметы. Одной из причин тому был песок, подгоняемый быстрым ветром. Иногда под его покровом исчезало до двухсот метров дороги. Хуже всего, однако, было то, что прежде Марк двигался на запад. Теперь же, когда он шел в противоположном направлении и видел все с другой стороны, пейзаж стал вообще неузнаваемым. Только пройдя мимо и обернувшись, он мог до конца убедиться в том, что нашел именно то место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
