Дотошный немец вскрыл поднятый мешок и обнаружил под сантиметровой коркой схватившегося цемента, вполне годное содержимое.
После мешков с цементом наступает черед самого интересного - подъем конструкций силового каркаса, и заодно проверки моих технических изысков.
Привязанная к якорю-камню гирлянда автомобильных камер пытается рвануть к поверхности. Как ни старались удалить весь воздух из камер, но то, что осталось, придает камерам изрядный запас плавучести.
Начинаю с окрашенных в серый цвет шестиметровых труб квадратного сечения.
Отстёгиваю от гирлянды камеру. Пропустив через бублик камеры снятый с легкового авто ремень безопасности, креплю камеру к концу балки.
Хорошо, что с этой стороны к трубе приварена пластина крепежного фланца, при подъеме ремень не соскользнёт с балки.
Два раза дергаю шнур сигнального поплавка. На плоту включают компрессор.
С опущенного под воду конца оранжевого шланга к поверхности устремляется веерница пузырьков воздуха.
Теперь закрепить шланг к ниппелю камеры, провернуть рычажок фиксатора.
Все, мое присутствие тут больше не требуется. Верхняя часть камеры начинает неспешно увеличиваться в размерах.
Пока закрепленная камера продувается воздухом, повторяю подобную процедуру с другим концом балки.
Теперь ждать, пока бублик первой камеры раздуется до объема, способного оторвать конец балки от кузова затопленного грузовика.
Ждать пришлось недолго, раздувшийся бублик камеры приподнял свой конец балки.
Срочно отсоединяю шланг. Подъем замирает градусах на тридцати.
- Черт, ниппель травит. Но будем надеяться, на подъем и транспортировку воздуха хватит.
Продуваю вторую камеру.
Опа! Пошло.
Срочно скинуть шланг подачи воздуха. Четыре раза дергаю фал сигнального поплавка. Пузырьки редеют, пока не заканчиваются совсем. На плоту отключили компрессор.
А теперь отплыть подальше. Если галопирующая к поверхности балка сорвется, лучше быть подальше от этого места.
Но обошлось.
По накатанным рельсам работа идет веселее. Отмахиваясь от стаек любопытных мальков, за три часа поднимаю все, даже закреплённые между кузовом и кабиной запасные колеса.
На глубине остается самая массивная деталь - основной пилон силового каркаса. Здоровенная в обхвате, толстостенная труба. С одного конца к балке приварен огромный фланец крепления к анкерному пакету, это, стало быть, низ пилона.
На противоположном конце пилона приварены элементы крепления для уже поднятых балок.
Двух камер для подъема такой массы, естественно, не хватило.
И трех не хватило.
А поток воздуха из оранжевого шланга стал пожиже.
И четырёх.
Воздух все, иссяк.
Всплывать?
На плоту удалось выжать последние крохи энергии из разряженных аккумуляторов. Я полагаю, остатками провода соединили аккумуляторы по параллельной схеме.
Воздух снова пошел, причем довольно бодро.
Лишь все пять камер, равномерно закрепленные по всей длине поднимаемого груза, обеспечивают ему положительную плавучесть.
Объем одной камеры примерно двести пятьдесят литров. В сумме пять камер дают подъёмную силу больше тонны.
Как же мы такую тяжесть в "Татру" грузить будем?
Восток дело тонкое.
Северные предгорья хребта Кхам. Конец сухого сезона
С самого утра горы опять затянуло низкой тяжелой облачностью. Но если вчера, часа через полтора - два после восхода туман рассосался, то сегодня уже полдень, а туман и не думает исчезать. Блеклый диск жаркого местного светила лишь угадывается в белесой дымке облаков.
Видимость в полсотни метров ограничивает скорость и без того не быстрого конвоя из трех машин до пятнадцати километров в час.
Хорошо хоть дорога идет в основном под гору и пока обходится без взятия на галстук нашей броне-единицы, идущей во главе колонны.
Под стать погоде мое самочувствие, то есть где-то сильно ниже плинтуса. После двух дней погружений непривычные к подобным нагрузкам мышцы ноют, хоть плачь. Особенно плохо с икрами, полное ощущение, что в ноги ниже колена забили по огромному гвоздю. Каждое движение приходится делать через "не могу". А движений за утро было преизрядно.
Вольф поднял всех еще до рассвета. Предстояло загрузить в уже развёрнутую на подъем "Татру" горы поднятого хабара.
Нетяжелые упаковки солнечных батарей ровными рядами легли вдоль левого борта машины.
Середину занял ряд окаменевших мешков с цементом, этакий демпфер между относительно хрупкими контейнерами с солнечными панелями и тяжеленными железяками каркаса. Дотошный немец проковырял еще пару мешков. Диагноз прежний - под коркой схватившегося цемента сохранилось вполне годное цементное нутро.
По правому борту грузим железо каркаса.
Погрузка внезапно потяжелевших стальных балок - это отдельная песня. В воде всю тяжесть принимали на себя поплавки-камеры. Вчера добуксировать железо до мелководья удалось без проблем. А вот поднять стальные конструкции с мелководья на шестиметровый уступ, ближе "Татре" не подъехать, вот тут есть, где разгуляться силушке богатырской.
Впрочем, на первом этапе подъема силушка не понадобилась. Хватило лебедки "Татры", пусть и не быстро, но уверенно подтянувшей все тяжести к своим колесам.
А вот дальше пришлось разбирать плот на бревна и из них мастерить брутальные лаги, а уже по ним закатывать тяжести в кузов. "Мелочевка" до двухсот кило не без проблем, но загрузилась. Как грузить почти тонну основной колонны, лично у меня мыслей не было.
Как выяснилось, инженерное мышление развито не только у меня, любимого.
Грета легко и непринужденно загнала "Попрыгунчика" выше по склону, уперла бампер багги в ствол дерева потолще и отправила брата разматывать трос электролебедки багги.
Мы с Вольфом лишь подправляли ползущую по трещащим от тяжести лагам тяжеленную балку. Остальную работу проделала лебедка "Попрыгунчика".
Нельзя сказать, что подъем с приютившей нас на двое суток площадки обратно на дорогу выдался каким-то непростым.
Размотанная на всю длину лебедка, пониженная передача, независимая подвеска и полный привод всех колес медленно и печально втащили "Татру" на дорогу. Как и ожидалось, пришлось бензопилой завалить пяток деревьев и, вооружившись ломом, откатить пару валунов. Я признаться ожидал худшего.
