— Он неисправим! Его и в самом деле надо привязывать!
— Прости его! Его шум и крики помогли мне найти вас.
— Это не извиняет его глупости. Он уже натворил немало бед.
— У него, видно, ум не на месте.
— Кажется, у него вообще нет ума.
— Приказать доставить его?
— Да. Разговаривать с твоими воинами он не сможет, и наделает у вас еще больше глупостей, чем у нас.
Только после того, как послали за кантором, Олд Шеттерхэнд начал рассказывать о проделанном им за минувший день.
А произошло все так. От его острых глаз не ускользнуло, что нихора, по следам которых они с Виннету ехали, все больше и больше замедляли темп. Но по какой причине? Это и предстояло узнать. Оба вестмена ничего не сказали о своих наблюдениях спутникам, даже Сэму Хокенсу. Они только удвоили внимание и скоро убедились, что не напрасно.
— Что скажет мой брат Шеттерхэнд? — спросил Виннету.
— Похоже, они не спешат нападать на навахо.
— Мой брат думает так же, как и я. Похоже, они откладывают свое нападение. И ясно из-за кого!
— Из-за нас, конечно.
— Да, но почему? У них нет точных сведений о враге.
— Пусть мой брат Виннету подумает вот о чем. У нас, по крайней мере, у многих, очень хорошие лошади, и мы, по мысли нихора, могли бы обогнать их, найти навахо и предупредить. Конечно, нихора захотят избавиться от такой угрозы и очистить свой тыл. Подобная мысль вполне могла бы прийти в голову Мокаши. Потому-то они и поехали медленнее, чтобы не пропустить подходящее место и устроить нам засаду. Мой краснокожий брат очень хорошо знает его.
— Мой белый брат тоже, и мы доберемся туда к вечеру. Это Зимняя Вода.
— Возможно, они поджидают нас именно там, — согласился Олд Шеттерхэнд.
— Уверен в этом! Мой брат Шеттерхэнд должен понаблюдать за врагом. Он самый осторожный и рассудительный из нас двоих.
— Но у моего брата Виннету зрение и слух гораздо острее.
— Олд Шеттэрхэнд сильнее меня. Он много лучше сможет противостоять любой опасности.
— А Виннету ловчее. Но зачем нам оценивать друг друга? Зимняя Вода такое опасное место, что у одинокого разведчика оно отберет слишком много времени и слишком много сил. Там должны быть, по крайней мере, двое.
— Значит, едем вдвоем.
— Хорошо. Но нам надо бы взять еще кого-нибудь.
— Зачем?
— Если вдруг они решат напасть на навахо, мы должны будем предупредить наших друзей, а ни один из нас уехать не сможет.
— И кого бы выбрал мой брат Шеттерхэнд?
— Предлагаю Ши-Со.
— Да. Он хороший наездник и знает округу почти так же хорошо, как мы. Значит, берем его с собой. Надо ли говорить другим о цели нашей поездки?
— Мой брат Виннету считает, что лучше помолчать?
— Да, потому что многие среди поселенцев отнюдь не герои, не говоря уже о детях и скво; их не надо пугать раньше времени.
Как быстро пришла эта мысль, так же скоро приступили к ее реализации. Три всадника ускакали галопом вперед, тогда как остальные продолжали ехать прежним медленным шагом.
Глава 11
У Зимней Воды
Трое всадников мчались по равнине. Слева раскинулась плоская, лишенная всякой растительности прерия, а справа бежала река, берега которой поросли лесом и густым кустарником, вскоре сменившим его. Исключительно чистый воздух позволял видеть далеко — неожиданного нападения нихора опасаться не стоило. Так продолжалось до вечера, причем следы иногда читались очень четко. В конце концов, Шеттерхэнд, Виннету и Ши-Со оказались от преследуемых примерно в часе пути.
Внезапно на юге появилась темная полоска, узкой лентой протянувшаяся к реке под прямым углом. Вдалеке ее образовывали одиночные высохшие кусты мескита. Дальше кустарник становился все гуще, сочнее, в то время как на юге вся растительность оставалась серой и сухой. Чем ближе к реке, тем плотнее и пышнее становились заросли, из которых временами поднимались деревья. Эта полоска растительности являлась своего рода указателем, обозначавшим рубеж, до которого могла разливаться Зимняя Вода.
Во влажное время года, то есть в период немногочисленных дождливых дней, вода собиралась в иссохшем русле прежнего водотока, и растения на несколько недель свежели, хотя весь остальной год они выглядели сухими, жалкими и печальными. Но чем ближе к реке, тем на больший срок оживала растительность, а некоторым деревьям даже удавалось активно цвести чуть ли не круглый год. И все же, в голове, придумавшей название «Зимняя Вода», жидкости, наверное, было больше, чем в речушке.
Трое всадников въехали под защиту леса и кустов, чтобы их случайно не заметили. Они спешились и отыскали надежное укрытие для лошадей, с которыми остался Ши-Со. Он получил в свое распоряжение ружье, которым мог пригвоздить к земле пригибающегося в кустах или ползущего в траве лазутчика. Затем Виннету и Олд Шеттерхэнд медленно подошли к берегу речки, тщательно вглядываясь во все окрестности и стараясь обнаружить лазутчика нихора.
Пройдя половину пути, они остановились, и Олд Шеттерхэнд сказал:
— Не пора ли окончательно убедиться, что нихора остановились на Зимней Воде и не поедут дальше?
— Деревья здесь достаточно высокие.
— И листвы на них много. Значит, на них нас не увидят. Они нашли два дерева подходящей высоты, стоявшие так близко, что, забравшись на них, можно было негромко переговариваться. Обзор оттуда открывался далекий. Вестмены могли хорошо различить и деревья у речки, и расстилавшуюся за нею равнину. Пока все вокруг было пусто.
— Они стали на Зимней Воде, — уверенно произнес Олд Шеттерхэнд.
— Да, если бы они поехали дальше, мы бы увидели их на равнине. Мой брат может посмотреть в свою трубу.
Подзорная труба обычно находилась в седельной сумке, но сейчас, расставаясь с Ши-Со, охотник взял ее с собой. Теперь он, сидя на суку, рассматривал через нее кустарник, росший по берегам Зимней Воды. Через некоторое время охотник сообщил апачу:
— Они там, с той стороны кустов, на берегу Зимней Воды. Сюда же, на водопой, они приведут и своих лошадей с Челли.
— Можно ли к ним подкрасться?
— Можно, но не сейчас, а когда стемнеет.
Они уже готовы были слезть с дерева, когда апач издал удивленное «уфф!».
— Мой брат что-то увидел?
— Да, всадников. Пока они находятся на том берегу. Они напоминают длинную змею, подползающую к деревьям. Скоро они выйдут на хорошо видную нам поляну.
Но прежде там появились двое индейцев, летевших во весь опор прямо к кустам. Один из них скоро вернулся и махнул рукой, дав понять, что они не нашли ничего подозрительного.
— Пусть мой брат возьмет свою трубу, — предложил Виннету.
Олд Шеттерхэнд последовал его совету. По знаку индейского разведчика из зарослей потянулась длинная вереница всадников, размалеванных в цвета войны. Олд Шеттерхэнд не смог различить их лица, хотя многие показались ему знакомыми.
