— А Катрин Грехем? Зачем была нужна она? — сухо спросила Элизабет.
— Кэтрин сама настояла. Мы познакомились с ней, когда я впервые прибыл ко двору. Лет пять назад, может, больше. У нас закрутился быстротечный роман, после я вернулся домой и забыл о ней. Вступив в наследство, я почувствовал себя увереннее. Теперь у меня были деньги и достаточно людей, чтобы противостоять разбойникам Брайана. Но против преследования короля, я мало, что мог поделать. Я решился на отчаянный шаг. Поехал в Лондон. Хотел встретить с Генрихом, попытаться договориться с ним. Меня настигли прямо возле дворца. Убили охрану, ранили в плечо, но мне удалось спрятаться в проезжающей карете. И по стечению обстоятельств в карете оказалась Катрин. Она отвезла меня к себе домой, выходила и заставила все ей рассказать, а потом предложила сочетаться с ней браком. Ее родственники — близкие друзья короля. Я оказался в безопасности за их надежными и влиятельными спинами. Нужно было просто оставаться в Лондоне и не высовываться. Несколько месяцев я прожил сравнительно спокойно, даже начал строить планы от освобождении своих владений. Но Катрин погибла. Такая нелепая смерть. И такая несвоевременная. Она обожала охоту, хотя я не раз предупреждал, как это может быть опасно. Но Катрин никогда никого не слушала. Я был для нее лишь смазливым несмышленым мальчиком, которого она подобрала из милосердия. После ее смерти, мне не осталось ничего. Все имущество перешло к старшему сыну от первого брака. Ну, а я снова оказался под прицелом. Твой отец сам нашел меня, когда я скрывался в хижине на задворках Лондона, напиваясь до бесчувствия и ожидая своих убийц. Томас приехал вместе с Инграмом и Френсисом Бигодом. Им нужны были надежные люди. У меня еще отстаивалась небольшая армия, которую я готовил к захвату Ридсдейла. Речь твоего отца внушила в меня надежду, что я еще могу что-то изменить и исправить. Я собрал людей и уехал с ними в замок Понтефракт, который только что осадили бунтовщики. Мы как раз направлялись в Донкастер, когда меня захватили люди Клиффорда. Я прикрывал армию бунтарей с тыла, и меня просто отрезали, не тронув остальных. Дальше ты знаешь. Я специально рассказал тебе все, чтобы избежать новых расспросов. Ты должна была узнать правду. И, наверно, имеешь на это полное право. И еще я просто не могу и дальше сопровождать тебя, каждый раз наблюдая вопросительное выражение твоих глаз, полное немого укора. Ты очень изменилась, Элизабет. И честно говоря, каждый раз засыпая, я боюсь, что ты вонзишь нож в мое сердце. Я повинен во этой страшной перемене, и в том, что закалило и ожесточило твой характер. Я не хочу лгать тебе и притворяться кем-то другим. Я не думал о тебе, и твоих чувствах, пока пытался спасти собственную шкуру, и ты имеешь все основания для того, чтобы отмстить мне. Вовсе не чувство вины заставило меня открыться, а близость Донкастера. Еще одни, двое суток, и я буду тебе не нужен. Я не хочу, чтобы ты избавилась от меня так же безжалостно и хладнокровно, как это сделал я. Не хочу умереть от руки женщины. Теперь я все сказал.
— Ты снова пытаешься манипулировать мной. — холодно усмехнувшись заметила Элизабет. — Но можешь не беспокоится, я не собираюсь мстить тебе. Ты уже получил сполна за свои преступления. Я давно поняла, что ты за человек. Я не ждала от твоей исповеди ничего другого. Как странно, сейчас я четко вижу, кто ты на самом деле. Почему же раньше я была слепа? Все эти письма, тайные признания в саду, бесконечные ожидания разрешения на брак. Мне и в голову не приходило, что тобой двигает холодный расчет. А сейчас я даже не удивлена. За этот год я узнала мир с разных его сторон, увидела ад во всех проявлениях, но смогла выжить, и что-то усвоить и понять. Неужели, чтобы достичь мудрости, необходимо так много вынести и выстрадать?
— Счастье и довольство ослепляют, Лиз. Усыпляют бдительность, парализуют мысль. Только в борьбе познается истина. — Александр Флетчер отстраненно и загадочно улыбнулся. — Может, есть еще что-то, о чем бы ты хотела узнать?
— Платье Марии. — произнесла Элизабет, проницательно наблюдая за его лицом. — Если все так, как ты говоришь, то зачем ты привез мне ее платье? Трофей с места убийства?
— Нет. — спокойно ответила Алекс. — Нет. Это память. Я должен был взять что-то от женщины, которая умерла из-за меня.
— Ты любил ее?
— Насколько был способен. У нас были странные отношения, я уже говорил об этом. Но Мари была частью моей жизни. Я хотел, чтобы она жила и была счастлива.
— А ребенок? Почему ты не говоришь о сыне, который тоже умер в ту ночь? — Элизабет поджала губы, с укоризной глядя на Алекса.
— Это был ее сын. Она хотела родить его для Ричарда.
— Что ты несешь. — презрительно бросила Лиз.
— Поэтому она и встречалась со мной. Они долго пытались завести детей, но у Мари не получалось зачать. Она думала, что дело в ней. Потом стала расспрашивать любовниц Мельбурна. Ни одна из них не забеременела. Но ему нужен был наследник, и она обратилась ко мне.
— Расспрашивала любовниц? — ужаснулась Элизабет.
— А то ты не знаешь нравы Мельбурна. О его похождениях всегда ходили легенды. Есть мужчины, которым никогда недостаточно одной женщины.
— Тебе тоже?
— Что? — не понял Александр.
— Ты сделал выводы из собственного опыта? — уточнила Лиз.
— Я бывал при дворе, у меня огромный опыт общения с представителями аристократических домов. Власть и деньги всегда внушали восхищение в женские сердца. Кто-то может сопротивляться соблазну, кто-то нет. Я сам никогда не задумывался над этим вопросом. Мне некому хранить верность.
— Катрин? Ты изменял ей?
— Нет. Но, скорее, потому что не успел. Мы слишком мало прожили вместе.. — Флетчер осекся и внимательно посмотрел на Элизабет. В зеленых глазах мелькнула улыбка. — Хотя постой. По всем законам, мы до сих пор женаты. Ты моя жена, черт возьми.
— Даже не думай! — возмутилась Элизабет. — Ты сам похоронил меня.
— Но ты жива. Я совершил преступление, женившись на Катрин. Но судить меня за двоеженство бессмысленно, потому что она умерла. Выходит, что единственная настоящая законная жена — это ты. — Флетчер пронзительно расхохотался. — Бывает же, а? У нас ведь даже брачной ночи не было.
— Была. — ледяным тоном отозвалась Лиз. — У меня была брачная ночь с десятью обезумившими воинами Мельбурна.
Улыбка Алекса померкла. Что-то дрогнуло в его лице, подозрительно напоминающее сожаление. Но меньше всего Элизабет хотела жалости от Александра Флетчера.
— Прости. — шепотом произнес он, опуская глаза.
— Не стоит. Я столько раз слышала "прости". Не помогает, Алекс. Они все сейчас мертвы. Последнего убила я. А вот это придает силы, чтобы жить дальше.
