Они не испугались того, что кто-то пришел сюда, и хочет причинить боль и нейтрализовать нас, разбивая лампочки. Они боялись меня. Я стала причиной темноты.
Сильная волна ярости, исходящая от меня, заставило лампочку взорваться прямо над нами. Я пыталась расслабить кулаки и управлять вибрацией, исходящей от меня. Не хочу их пугать. Я даже не знала, что способна на такое.
– Мне… мне очень жаль. Я… не хотела этого, – заикалась я сквозь стиснутые зубы, натянуто качая головой. Я пыталась глубоко дышать, чтобы расслабиться. И почувствовала, как напряжение с плеч уходит, поскольку я сама перестаю волноваться.
– Я знаю, дорогая, – ответила Донна кратко. Она понимает, что произошло здесь, хотя сама не уверенна в этом.
Страх на секунду охватил ее, мама осторожно подошла ко мне и медленно положила руку на плечо.
Крис колебался сильнее и не ослабил свою оборонительную позу, хотя его испуганное выражение лица смягчилось. Он приближался дюйм за дюймом, размеренным шагом.
Мои родители боялись меня, и я тому причина. Как если бы я была диким зверем – непредсказуемым, жестоким, опасным. Это открытие меня шокирует, и ярость, которая вызвала их трепет, полностью улетучивается.
Я громко сглатываю, несмотря на то, что в горле пересохло.
– Я не знаю, что сейчас произошло. Не понимаю, как сделала это. – Моя голова опускается вниз от стыда.
– Я знаю. Знаю, дорогая, – повторила мама, похлопывая меня по спине. Она пыталась успокоить, но я знала, она чувствует себя некомфортно, прикасаясь ко мне. Больно осознавать, что несешь всю ответственность за ее страх.
– Присаживайся, детка. Давай просто попробуешь успокоиться и поговорить об этом, – сказал Крис, подводя свою жену к двухместному дивану подальше от меня. Он защищает ее от меня, на всякий случай, я снова теряюсь.
Я сажусь подальше от них, пряча руки между коленями.
– Я сожалею, – повторяю. – Я просто почувствовала такую злость. Как это сюда попало? – Спрашиваю я, кивая в сторону писем все еще, лежащих на кофейном столике. Донна встает, чтобы открыть занавески, позволяя солнечному свету осветить комнату и настроение.
– Это оказалось в нашем почтовом ящике вчера утром. На нем не было адреса или еще чего-нибудь, просто чистый конверт. Мы пытались дозвониться тебе… ты не получала наши голосовые сообщения или смс? – Спросил Крис.
Я покачала головой, не припоминая ничего подобного, хотя и не уделяла особого внимания своему телефону. Знаю только, что смотрела на него ранее этим утром, и не было никаких сообщений.
– Хм. Это странно, – пробормотал он, потирая виски. Он выглядел так, будто постарел за последние пять минут.
– Ты знаешь, я понимаю, что произошло, – пробормотала я тихо. – Я пыталась взять все под контроль, пыталась разобраться с этим самостоятельно. Никогда бы не подумала, что они отправят что-то сюда.
– О чем ты? – Спросил Крис. – Ты получала подобные сообщения? И не сказала нам?
– Ага, – кивнула я. – Я начала получать послания несколько недель назад. На машине, на телефон. – Я опустила рассказ о таинственном голосе в ночном клубе Брекенриджа. Они заперли бы меня и никогда не позволили выйти из дома.
– Почему ты не сказала нам? – Воскликнула Донна. Она подошла и села рядом со мной, несмотря на жесткую позу Криса и сжатые челюсти. Он все еще оставался на взводе.
– И что потом? Что вы могли сделать? – Спросила я, переводя взгляд с одного на другого. – Помимо того, что изводить себя мыслями о смерти от чего-то или кого-то с чем не можете бороться? – Я почувствовала, как новая волна гнева захлестывает меня, и сразу же начала снова глубоко дышать
– Мы могли бы быть рядом с тобой. Ты – сильная девушка, мы знаем это. Но ты не должна нести весь груз в одиночку. Каждому нужна поддержка. – Моя мама обнимает меня одной рукой и мягко сжимает. Крис кивает в знак согласия.
Я покачала головой раздраженно и задвигала плечами, освобождаясь от объятий мамы и вставая на ноги.
– Мне жаль, это правда, но я подвергну вас двоих опасности. Вы и так рисковали, сохраняя мою безопасность. Решено, я съезжаю через пару недель. Я останусь до вручения дипломов, но на этом все.
Я начала двигаться к своей комнате, когда голос Криса заставил меня остановиться.
– Мы можем что-нибудь сделать, чтобы изменить твое решение?
Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него сквозь слезы. Он выглядел таким серьезным, таким усталым. Из-за меня. Я покачала головой.
– Просто оставайтесь здесь.
Я схватила свою сумку и отступала к своей детской спальне. Сейчас я жалела, что просто не пошла в Бродрум с Дорианом, чтобы избежать этого провала.
Достаточно плохо, что Темные прибегают к доставке угроз в наш дом, но тот факт, что я испугала своих родителей, непростителен.
Я абсолютно не понимала, как заставила те лампочки взорваться. Могу ли я быть опасной для них? Или для других невинных людей? Кто-нибудь вообще в безопасности рядом со мной?
При нормальных обстоятельствах, я бы позвонила Джареду и утопила свои печали в холодном пиве и картофеле фри, но сейчас, когда наша дружба полностью изменилась, я бы никого не хотела видеть так сильно как Дориана.
Я взяла сотовый и прокрутила список контактов, ища его номер. Нет. Я не должна. Пока он может эффективно отвлекать, все становится слишком сомнительным между нами.
Я влюблена в него, нельзя это отрицать. Но могу ли я доверять ему? Даже если нет, могу ли я на самом деле отвернуться от него после того, как попалась на крючок?
Я бросила телефон на кровать и громко вздохнула. До тех пор, пока я не узнаю точно, что Дориан чувствует ко мне в глубине сердца, нужно быть умнее. Нужно спросить его.
Время надеть штанишки взрослой девушки и столкнуться с огромной проблемой, которая душит меня своим раздражительным присутствием. Это не телефонный разговор.
Нет, я должна смотреть в его завораживающие ледяные голубые глаза, когда попрошу его, сказать мне, кто он.
И какой бы не оказалась истина, я должна столкнуться с ней и всем сердцем принять его, или уйти от этого мужчины, который показал мне больше страсти, чем я могла себе представить.
Результат может разбить мне сердце и уничтожить мою душу, но, если продолжить скатываться по пути отрицания, то это может привести к смерти нас обоих.
Следующая неделя тянулась долго, меня поглотило окончание учебы и доведение всех дел до конца в связи с увольнением с работы. Мои родители стали более внимательными чем когда-либо, названивая и проверяя меня каждые два часа.
К счастью для них, сейчас я относилась к угрозам более серьезно, когда их стали посылать домой. К тому же, я хотела доказать им, что я все та же старая Габс, и старалась проводить больше времени с ними.
