— Нападение! — заорал Маш, вынимая саблю из ножен.
Огромный воин с обоюдоострым топором в руке, вырос прямо передо мной. Его глаза сверкнули, а из открытого рта вырвался леденящий кровь боевой клич.
Я ударил нападавшего копьем, не снимая с него чехла. Черное лезвие вспороло кожу, и, вонзившись варвару в рот, вышло у него из затылка. Ивинен запел свою боевую песню. Череп нападавшего раскололся на две части, когда копье провернулось у меня в ладони. На белый снег низвергся кровавый водопад.
Вокруг нас началось безумие! Свирепые инсубры рубили корнвахов и наемников направо и налево. Мертвые тела валились им под ноги, и они, как по лестнице взбирались по ним в повозки, чтобы продолжить резню уже там.
Маш методично раскалывал черепа своей тяжелой саблей. С нечеловеческой ловкостью он уворачивался от ударов, умудряясь одновременно атаковать трех — четырех противников.
Тяжелая пехота мастера Эйранта тоже недолго пребывала в замешательстве. Они сомкнули ряды, достали короткие мечи и принялись колоть врагов, как быков на скотобойне.
Корнвахи же словно взбесились! Они бросались под ноги атакующим великанам, вспарывая им животы кинжалами и метая в них свои смертоносные ахваты.
Могучие инсубры разрубали кочевников на части. Их тяжелые топоры и длинные мечи крушили даже прочную броню мечников — наемников, если те вставали у них на пути.
У меня на глазах огромный дикарь, одним ударом двуручного меча, уложил троих наших, выпустив им кишки. Другой варвар ударом топора разрубил надвое копейщика вместе со щитом!
В страшной давке между телег, неимоверная сила атакующих, превратила их в настоящие машины смерти. Они косили защитников как траву, завывая как дикие звери.
Перепуганные криками быки отчаянно лягались, пытаясь освободится от сбруи, и вырваться на свободу. Тяжелые телеги сталкивались, давя людей и переворачиваясь. Лучники корнвахи попадали в снег, ломая себе руки и ноги. Ослепленные страхом и яростью животные плясали сверху на человеческих телах, превращая их в кричащую кровавую кашу.
Чехол на Ивинене вспыхнул и превратился в пепел. Копье задрожало у меня в руках, переполняя меня яростью и жаждой крови.
Ударив свою лошадку пятками, я ринулся в самую гущу смертельной схватки. Копье пело и завывало одновременно, его стремительные удары были смертоносными. Головы взрывались как арбузы, тела ломались, внутренности валились под ноги, а кровь кипела и пузырилась.
Ивинен тянул меня вперед, управляя моими руками и моим телом. Подняв своего скакуна на дыбы, я подцепил острием копья одного из великанов за ребра и швырнул его вверх. Внутренности из вспоротого живота вывалились прямо мне на голову, а волшебное копье захохотало, наслаждаясь кровавым безумием.
Дикари попятились, хохотал и я сам! Мой смех лишил их уверенности и вселил ужас в их сердца. Казалось, еще секунда и они дрогнут, но тут из лесу пришло подкрепление.
Громадные твари, похожие на медведей перепрыгивали через повозки, приземляясь прямо на головы защитников. Послышались крики и стоны. Кривые когти рвали тела и доспехи с одинаковой легкостью, а громадные челюсти раскалывали стальные шлемы как орехи.
Кони и быки, впряженные в телеги, в панике вставали на дыбы, бешено мотая головами и отчаянно лягаясь.
Моя лошадка, однако, не испугалась. Появление нового противника только ее раззадорило. Тихонько заржав, она обнажила зубы, и бросилась на волосатое чудище, которое разбрасывало алебардистов, как фигурки для игры в клатчи!
Ивинен плотоядно заурчал и бросился на страшного зверя как молния. Черное острее вошло в огромный налитой кровью глаз и раскололо волосатый череп на части.
Вторую тварь Ивинен прикончил ударом сзади, от которого спина чудовища переломилась как тростинка.
На третьего зверя набросился Маш. Он полоснул его саблей по плечу, но не смог даже ранить! Шкура у животного была, как оказалось, очень прочной.
Чудище встало на задние лапы и одним ударом желтых изогнутых когтей, снесла лошадке Маша голову начисто! Скаут покатился по земле, однако его тут же загородили наемники с выставленными вперед копьями.
Обернувшись, я увидел еще одно черное существо, которое скакало по повозкам, разбрасывая корнвахов, как тряпичные куклы. Дело было плохо!
Похоже, без колдовства тут было не обойтись! Я призвал ману, и, обернув ее вокруг Ивинена, метнул его в страшную окровавленную пасть, которая как раз растерзала молоденького кочевника.
Копье пригвоздило тварь к телеге, пронзив ее насквозь. Ивинен торжественно взвыл, и, завертевшись вокруг своей оси, разорвал чудище в клочья!
И тут грянул первый взрыв! Земля вздрогнула у нас под ногами. Порыв горячего воздуха разорвал снежную пелену, полыхнуло ослепительное белое пламя.
Небо над нами заполнилось вырванными с корнем деревьями, камнями, и кусками тел. Все это смертельной шрапнелью обрушилось нам на головы, поражая всех без разбора.
Чудище, наседавшее на копейщиков, припало к земле, его шерсть встала дыбом и оно зарычало.
Цепочка взрывов прокатилась от головы колонны, до ее хвоста! Земля теперь ходила ходуном без остановки, словно твердь внезапно превратилась в поверхность моря!
Чудище жалобно завизжало и попятилось. Копья ринулись вперед, и животное завыло, заваливаясь на спину. Черная кровь хлестала из его вспоротого брюха.
Остальные твари в панике бросились наутек. Растерянные инсубры пятились, отступая к лесу, а корнвахи осыпали их дождем ядовитых стрел, убивая на месте.
Нападение было отбито.
По обеим сторонам дороги горели поваленные деревья. Клубы черного дыма застилали небо. Вокруг огромных смердящих ям валялись обугленные трупы. Все видимое вокруг пространство было устлано ковром из обезображенных останков людей и животных.
Пахло горелым мясом и «чинна» госпожи Хрианон.
Я осмотрелся по сторонам. Картина, представшая моим глазам, была устрашающей.
Наш караван был разорван на части. Телеги лежали поваленные на бок. В остатках упряжи корчились издыхающие животные. Стонали раненные, хрипели умирающие.
Мимо меня прошел корнвах с землистым лицом, он нес в плаще собственные внутренности.
Копейщик в разодранных в клочья доспехах плевался кровью и умолял товарищей добить его, однако никто не спешил на его зов.
Маш быстрым движением сабли перерезал несчастному горло, и закрыл пальцами глаза. Копейщик обмяк, и голова его свесилась на грудь.
— Хуже такой победы — только поражение, — сказал мастер-скаут, вытирая клинок обрывком плаща.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
