Эйнаор не дал ему договорить.
- Довольно. Мое слово – закон для вас. Я доверяю своему брату.
Глава клана осекся, словно от ментальной оплеухи. Возмущение перешло в раздражение, но под взглядом Лоатт-Лэ он просто не мог больше добавить ни слова. Хотел, знал что сказать, но не мог. Отчего начал приходить в ярость.
- И напоминаю еще раз, - продолжал Эйнаор. – Что отныне ваша колония попадает в распоряжение Алиетт-Лэ. Он – моя правая рука. И все его действия осуществляются с одобрения Лазурного Престола и не нуждаются в уточнении и апелляции.
Лаккомо тогда поборол желание положить руку на плечо Эйнаору, но знал, что после аудиенции брата придется успокаивать. Такие беседы ему пока давались тяжело.
- Это всё? – краснея от злости и чувства униженной гордыни, переспросил, стиснув зубы, глава клана.
- Да, - вместо Эйнаора взял слово Лаккомо, отлипая от Престола, выпрямляясь и складывая руки за спиной. – Дабы не вынуждать вас явлением ко мне на корабль все дальнейшие переговоры я проведу на Вашей территории.
В тот же день глава клана покинул Торию и вернулся в свой мир, а Лаккомо углубился в изучение личного досье своего нового вассала. После него был еще один недовольный, за ним следующий. Никогда раньше главы кланов так оперативно не являлись в столицу. Лишь немногоие высказывали легкую настороженность и просили аудиенции самого Алиетт-Лэ. Большинство же – пытались противиться воле Эйнаора и напоминать о своем влиянии на Лазурный Престол.
С такими у Лаккомо прошел отдельный разговор.
Он знал, что отец не одобрил бы подобные меры. Но время покладистого Престола прошло, а Тория и без того начала катиться к упадку, увядая в топком болоте старых традиций, так бережно охраняемых кланами.
Лаккомо явился в звездную систему одной из таких ярых колоний. Его наличие там откровенно терпели, а политику Лазурного Престола давно перестали одобрять. Безнаказанность подпитывала их протест, и с момента восхождения на трон братьев колония почти в открытую начала саботировать приказы.
- С вами говорит командир корабля «Стремительного» и Алиетт-Лэ Лазурного Престола, - стоя на мостике, и сложив руки за спиной, вещал Лаккомо по связи главе клана. Тогда еще юный, лишь пару лет назад получивший венец власти.
Клан этой колонии его не любил. Ровно как презрительно относился к указам Лазурного Престола. Древняя ветвь колонистов когда-то давно отделилась от правящей династии и хранила в себе остатки королевских кровей. Считается, что около пары тысяч назад клан самостоятельно покинул родной мир и ушел на другую планету, расширять границы и возможности торийской империи. Этот факт истории последнее время давал клану много поблажек и излишнюю смелость в высказываниях. А после фактической коронации Лаккомо как Алиеттт-Лэ и причастности к Престолу клан активно стал подавать идеи о рассмотрении так же своих наследников в качестве претендентов на корону. «Если в династии начался такой беспредел и Престолом теперь правят два брата, то почему бы не поменять вообще выборную систему?»
Но ведь это только считается, что они ушли добровольно. А исходные архивы в Золотом Дворце, доступные только правителям, говорят совсем о другом. Когда-то клан пощадили за измену и изгнали с Тории. И вот снова все возвращается в старое русло.
- За разжигание гражданских распрей, внесения провокационных идей в массы, а так же открытое высказывание недовения правящей династии я, от лица Лазурного Престола, вынужден вынести вам приговор.
- Ну и куда уже дальше вы нас пошлете, Ваше Величество? – иронично и обманчиво по-старчески устало спросил глава клана, вещая из своего кабинета.
Но Лаккомо тогдая явился не для общения.
- Ваше положение отягощается спонсированием и укреплением жречества. Хотя вам известно, что любая религия запрещена в Империи. Так же ваш клан обвиняется в пособничестве Федерации и переправлении национальных достояний Тории на сторону.
- Людям нужно во что-то верить, если их не может защитить родная корона, - флегматично пожал плечами глава клана.
- И наконец, - продолжал Лаккомо как ни в чем не бывало, - Лично Вы обвиняетесь в агитации других колоний к сепаратизму и свержению правящей династии.
- У нас не древние века, Ваше Величество. Федерация и так почти подмяла нас. Какой смысл удерживать автономию, - он был слишком спокоен, как всегда, как при всех личных встречах. Абсолютно уверенный в себе и тем самым наиболее проблемный и коварный член любого собрания. Его идеи слишком глубоко оседали в головах слушателей и других кланов. Ему крайне легко было бы стать новым лидером Тории, вопреки всем традициям и порядкам, и потом уничтожить империю как саму суть. Или изменить ее до неузнаваемости.
Он был крайне опасен для короны и Тории. Как вирус, посторонний и разрушающий элемент целой системы. Многие уже стоят на его стороне, не понимая пугубность его высказываний, а сколько недовольства поднимется, если с ним что-то случится… Даже вся колония почти наверняка пойдет войной протеста против Тории, желая отомстить за лидера.
Этого нельзя было допустить ни в коем случае.
…Первый выбор всегда дается тяжело.
- За все вышеозвученное от имени Лазурного Престола я, Лаккомо Сан-Вэйв, приговариваю вас к смертной казни. Мое решение однозначно и не подлежит обжалованию и обсуждению. Если лично у Вас имеется последнее слово, я готов выслушать его под протокол.
Глава клана лишь дернул бровью, слабый жест, прорвавшийся через идеальную маску непоколебимости. Он все еще не верил, что молодой правитель рискнул озвучить ему такой приговор.
- Вас ожидать у меня лично, или пришлете своих карателей? – только лишь спросил глава клана.
Интересно,
