Наконец, как порой кажется, почти отеческое отношение Александра Исаевича Солженицына…
И как-то само собой сложившиеся почти братские отношения с Валентином Григорьевичем Распутиным…
Или вот еще: Николай Евграфович Пестов. Профессор химии, ушедший на пенсию и двадцать лет жизни посвятивший распространению Православия в атеистической стране, величайший и скромнейший подвижник: каждая встреча с ним в тяжкие для меня 1970-е — тихий праздник души.
Бог мой! Да только начни перечислять прекрасных людей, с кем сводила жизнь — конца списка не видно!
Игорь Вячеславович Огурцов, в полном смысле давший мне путевку в жизнь, и его друзья-соратники — все навсегда в сердце и памяти, как и Юрий Галансков, Владимир Осипов, Василь Стус, Михайло Горень — тюремно-лагерные мои друзья. И пожизненный друг — Владимир Ивойлов (с восемнадцати лет и до дня последнего, да отсрочится он — его и мой)…
* * *
Жизнь по определению не может быть счастливой, если она рано или поздно (и очень часто тяжко) кончается. Значит, все дело в мгновениях счастья, но, разумеется, не просто в количественном их значении. Сначала, наверное, обособляется нечто, что почиталось важнейшим в жизни, и это обособленное, как бы заново переосознанное, просматривается, по степени добросовестности памяти, сквозь ракурс успеха, удовлетворения, удачи, счастливых случайностей, наконец.
«…и в нашем радостном побеге ты не отстала от меня!»
Можно предположить, что чем больше было счастья в жизни, тем мучительнее исповедь про грехи, потому что контрастность… Она выпячивает… Не позволяет памяти запамятования… Еще очень важно, как самому себе видится прожитая жизнь. Говорил, кажется, уже, что нравится кем-то сказанная фраза: «Так прожил я свою жизнь, которую всю сам для себя выдумал».
Увы! Красивая фраза, не более. Куда как точнее и суровее другая, всем известная: «…чтоб не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…» Мне кажется, что я знаю много таких людей, кто данной мукой справедливо не томим. Но всякий знает сам себя без снисхождения, то есть всякому про то видней…
Поскольку лично моя жизнь сложилась таким образом, что ни к какому конкретному и нужному делу я вовремя пристроенным не оказался; поскольку прежде всякого выбора жизненного пути или одновременно с тем почему-то озаботился или, проще говоря, зациклился на проблемах гражданского бытия; поскольку, опять же, такое «зацикление» далее уже автоматически повлекло за собой соответствующие поступки и ответственность за них; поскольку все это именно так и было — то чем же мне за жизнь свою похвастаться да погордиться?
Не книжками же моими, которые нынче никому не нужны. Не «тюрьмами и ссылками» — на фоне нынешних людских страданий и крови, проливаемой то там, то тут определенно ни в чем не повинным поколением…
Всего в жизни было в достаточной мере; дивные рассветы разных широт, интереснейшие люди, честные книги, красивые женщины… Искушался ненавистью, наслаждался любовью, преодолевал боль…
Только по пришествии некоего возраста происходит нечто вроде пересортировки жизненного опыта, и за скобки выносится наиглавнейшее, чем не грех и погордиться.
Когда-то, еще в мордовских лагерях, пытался переводить наиболее известных поэтов бывших советских республик. Так вот, у армянского поэта А. Туманяна обнаружил строки, которые не просто запомнились, не просто запали в душу, но стали как бы рефреном-критерием… Приведу в сокращении и извинюсь за непрофессионализм перевода.
Устала мысль от дел и бед мирских.Но, в бесконечность устремляя взор,Я каждый раз оглядываюсь с болью,Когда услышу голоса страданийМоей страны <…>И вижу: с ЗападаБездушной черной тучейРожденные в трясинах суеты,Рабы машин и золота рабыК Божественной душе моей отчизныКрадутся и теснятся хищной стаей,Толпою ненасытных людоедов.И одеваются долины в траур.И только горькие и плачущие песниСреди развалинИ вытоптанных ложьюТрадиций и обычаев народа.…………………………………Но в светлый день рассвета и возвратаТысяча тысяч нимбоносных душНам возвестят улыбками надеждыО возрождении души моей страны.И тот, кто в годы бед и испытанийУста свои не осквернил проклятьем.
Словами чистыми и песней новойПрославит душу моего народа.
Новые песни с чистыми словами — то дело будущих поколений.
О себе же с честной уверенностью могу сказать, что мне повезло, выпало счастье — в годы бед и испытаний, личных и народных — ни в словах, ни в мыслях не оскверниться проклятием Родины. И да простится мне, если я этим счастьем немного погоржусь…
Приложение
Программа Всероссийского социал-христианского союза освобождения народа (Народно-революционная хартия)
Введение
Мировой социальный кризис, под знаком которого проходит вся история капитализма и социализма и который в XX веке стал трагедией многих народов, теперь угрожает перейти в мировую термоядерную войну, несущую гибель цивилизации.
Материальные богатства никогда не были так велики, а научные познания никогда еще не давали в руки людей столь большой власти над природой, как в современном мире, но ни наука, ни богатства не увеличили человеческую свободу, не принесли устойчивого благополучия, твердой уверенности в будущем.
Власть над природой, завоеванная наукой, стала опасной для человечества в современном духовно помраченном мире.
Безумная политика, направленная на завоевание мирового господства, поглощает плоды тяжелого труда миллионов людей, опутывает мир сетями шпионажа, рождает манию подозрительности, приводит к подавлению гражданских свобод. Разделение мира на два противостоящих военных лагеря, непримиримая идеологическая вражда, гонка вооружений — все это роковые признаки надвигающейся катастрофы, которая может быть предотвращена радикальным и быстрым изменением всей мировой обстановки.
Причина этого опасного напряжения в мире лежит гораздо глубже экономической и политической сфер. Миру необходимо духовное возрождение. Только обновленный дух человечества откроет новые цели политики, направит ее ко благу человечества и укажет пути к свободе и удовлетворению материальных потребностей всех народов.
Социальная катастрофа, в которую была ввергнута Россия в результате коммунистической революции, явилась тяжелым историческим уроком для всего мира. На протяжении своего полувекового существования коммунистическая система являла полную противоположность тем идеалам, к которым стремится человечество. Коммунистический опыт построения нового мира и попытка воспитать нового человека привели лишь к созданию бесчеловечного мира. Будучи болезненным детищем материалистического капитализма, коммунизм развил и завершил все вредные тенденции, которые имелись в буржуазной экономике, политике, идеологии. В этом — источник поразительного сходства коммунизма с фашизмом. Составные части марксистско-ленинского учения заимствованы из западных буржуазных теорий. Новым в марксистско-ленинской «науке» являются программа обобществления, то есть захвата принадлежащих народу средств производства классом партийной бюрократии и руководство к установлению диктатуры этого класса над народом.
Поверхностный буржуазный материализм превратился в фанатический атеизм, который стал почвой страшного антигуманизма, отрицанием человеческой личности. Отступив от Бога, коммунизм тем самым обезличил человека, превратил его в объект, в средство. Не только хозяйство было отчуждено от человека, но отчуждены его воля, его ум, его сердце. В среде этого принципиального антигуманизма закономерно возник и развился до патологических форм культ лжеспасителей человечества.
Коммунизм довел до предела начатую капитализмом пролетаризацию масс. Принудительный труд сменил относительную свободу труда, которая характерна для капиталистических отношений.
Коммунизм в своей внутренней и внешней политике, так же как в экономике, не нашел целей, кроме тех, которыми руководствовался старый капиталистический мир. Он только проявил большую целеустремленность и неразборчивость в средствах. Индустриальное строительство в коммунистических странах велось более бесчеловечными методами, чем где бы то ни было и когда бы то ни было. Империалистическая политика, нацеленная на установление коммунистической диктатуры над всем миром, ведется коммунистическими правительствами в больших масштабах и с предельным напряжением сил. По своей природе коммунизм не смог выйти из противоречий капитализма, он обострил их до последней степени и стал худшим, нетерпимым злом.
