Ночная гроза и ливень никак не повредили мне, спящему под тентом.
Я неторопливо собрался и вышел на трассу; на часах — начало седьмого.
Проехал пять километров до следующей деревни. «Это теперь будет, как вчера, автостоп от деревни до деревни», — подумал я. Но мрачным прогнозам не суждено было сбыться.
Грузный автобус с большим железным прицепом, полный румын-челноков, ездивших в Турцию за покупками, медленно трясся по болгарским дорогам. Водитель-турок вовремя среагировал на автостопщика и остановился. Сии люди ехали до самой границы и даже в столицу Румынии, Бухарест! А как впоследствии оказалось, я проехал с ними и значительно дальше.
Румынские челноки, видя мой потрёпанный вид, начали меня усиленно кормить. Целый день, десять часов, пока мы ехали по Болгарии, стояли на таможне в Русе, переплывали Дунай на пароме и ехали в Бухарест, — они непрерывно выдавали мне всякие блага: хлеб, печенье, рыбу, консервы, газировку, подарили даже две новые футболки, носки и деньги — румынские леи. Так как я не знал, что делать с деньгами, они пошли и купили мне на них ещё печенья и газировки. В общем, хотя я ел десять часов подряд, к Бухаресту у меня образовалось два больших пакета, общим весом 8 кг, полные румынских пищевых подарков.
В автобусе был один англоговорящий человек и одна русскоговорящая женщина. У турецкого водителя был напарник, знающий арабский. Все пассажиры автобуса познали через них мою сущность и удивлялись.
Уже перед Бухарестом один из челноков (англоговорящий) сказал мне, что у него в ночь пойдёт грузовик в Яссы — это вблизи Молдавии. Поедешь? Я обоими руками и ногами был «за», и человек пообещал меня пристроить.
Мы долго петляли по Бухаресту, пока не приехали в место, которое в Судане называется Сук шаби. Здесь все вышли и начали выгружать из багажника и из прицепа разные коробки, баулы и даже один гроб. Гроб, как оказалось, принадлежал англоговорящему и тоже собирался ехать в Яссы.
Тут же рядом появился грузовик. Это и был тот самый грузовик, едущий в Яссы. Металлический кузов открылся, туда залезли мы с гробом; туда же влезли несколько коробок и сумок, и мой рюкзак. Англоговорящий человек дал водителю деньги за перевозку двух людей — живого и мёртвого. Нас закрыли наглухо, сделалось почти темно, и грузовик тронулся.
Металлический кузов, в котором ехали мы с гробом, был не очень удобен для живых людей. Было темно, тряско, пахло краской, нельзя было ни пообщаться с водителем, ни определить направление движения. Но я был доволен — лучшего нельзя было и вообразить.
Ехали мы очень долго, я успел заснуть. Только часа в два ночи мы остановились, загрохотали открываемые дверцы кузова и меня позвали на выход.
Стояла тихая румынская ночь. Где я? Бледно светилась маленькая притрассовая харчевня. Грузовик стоял на асфальтовой дороге, мокрой от дождя. Англоговорящий румын (он, оказывается, ехал в кабине) и двое водителей улыбались мне.
— Ну как, хорошо?
— Хорошо.
— Молдавия туда, всего 50 километров, — показал англоговорящий.
Я поблагодарил их, зевнул и приготовился к автостопу (хотя с двумя пакетами в руках, полными еды это и было неудобно), а они пошли в харчевню.
Стоя на трассе, я размышлял о последовательности событий. Ну и ну!
Вчера с таким скрипом ехал по Болгарии, и, спрашивается почему? А потому, что, оказывается, моя машина ещё не подошла, и последовательность событий ещё не завершилась. Ну а теперь, понятное дело, моё торможение в Болгарии более чем компенсировалось двумя взаимосвязанными подвозами (на автобусе и гробовозе), едой и другими подарками, которые на меня обрушились так неожиданно!
Ночной полисмен довёз меня до города Хуши в 14 километрах от молдавской границы, где мне уже так захотелось спать, что я прошёл Хуши, прекратил мысли об автостопе и повалился спать на влажном от росы поле, прикрывшись тентом.
2 мая, воскресенье.
Наутро первый же водитель провёз меня оставшиеся пятнадцать километров по Румынии. И вот я на границе. Всего за полсуток мне удалось проехать эту страну.
Но румынские люди не хотели так скоро расставаться со мной. На границе понадобилась какая-то бумажка, которую мне якобы должны были дать при въезде. Как мог, я объяснял, что никакой бумажки и в глаза не видел. Человек в будочке ворчал и пропускать меня не хотел.
«Вы на чём въезжали? На автобусе с челноками? Ну тогда всё ясно, почему не было бумажки, вы теперь на нём должны и выезжать!» — уверял он.
Вскоре подъехал на легковой машине молодой турок со своей русской женой. И тут не обошлось без проблем — таможенник восхотел зелёную бумажку — страховое свидетельство, которого у турка не было, а точнее было розовое, а не зелёное. «Ищите страховку,» — настаивал человек в будке (его румынские речи переводила на русский «добровольная помощница» — бабка с велосипедом; а далее с русского на турецкий переводила водителю его русская жена). Наконец, турок понял, что нужен бакшиш. Когда он это понял, пропустили и турка, и меня, бакшиша не имеющего.
Через речку Прут по мосту — и вот она — здравствуй, империя, СССР!
Российские пограничники восприняли меня благожелательно и проверять на наличие оружия, наркотиков, атомной бомбы не стали. Поднялся шлагбаум — и я вышел на дорогу, ведущую к молдавскому посёлку Леушень, казавшемуся уже ближним Подмосковьем…
Иду по Хынчешты — это городок на полдороге между румынской границей и молдавской столицей. Сам собой останавливается «Жигуль». Внутри трое — муж, жена и сын лет десяти.
— Куда едешь? В Кишинёв? Садись, подвезём!
Я не стал отказываться и подсел в машину. Водитель интересуется:
— С рыбалки?
— С Африки, — честно отвечаю я.
* * *В этот день я, потихоньку разъедая и раздаривая всем желающим румынские паштеты, помидоры, хлебы и огурцы, прошёл через весь солнечный Кишинёв, пересёк Молдавию, проехал, не выходя из автобуса, Приднестровье, всё завешанное «независимыми» приднестровскими флагами, чуть не заехал в Одессу, выбрался на Киевскую трассу и, уже в сгустившейся ночи, завершил пути сегодняшнего дня вблизи города Умань, в 185 километрах от Киева.
Когда я шёл по ночному посёлку, ища место для ночлега, навстречу выехала
милицейская машина и остановилась. Вышло двое милиционеров.
— Путешественник, ищу, где бы переночевать, — объяснил я свою сущность.
— Вам нужна гостиница или просто переночевать? — спросили они.
— Просто.
— Так… Автовокзал у нас ночью закрыт, так, а вот телеграф работает круглосуточно. Он вон в той стороне.
